Магнификус II

Очутившись в скейвенском театре, Второй отметил, что интерьер увеселительного заведения до поразительного схож с интерьером МХАТА. Даже обшивка кресел была того же шинельного цвета, разве что роль осветительных приборов выполняли многочисленные факелы, что, в свою очередь, придавало дополнительные пикантность и торжественность обстановке. Свободных мест в самом деле не было.

Ровно в назначенное время громыхнули литавры и тяжелые бархатные кулисы разъехались в разные стороны, открывая искусно построенную декорацию замка.

На сцене появились два скейвена-актера в костюмах стражников и с алебардами в руках.

– Ишонусах шук о шук хасоо, – продекларировал один из них густым баритоном и показал лапой на стену замка.

– Хишотух оосун! Ширусан мих цусахо ит, – пробасил второй.

Из ворот замка вышел худенький скейвен в бархатном камзоле и с книгой в лапах.

– Перевести? – склонившись к другу, спросил Шарскун.

– Не надо, – отказался Сергей и добавил: – Я эту пьесу наизусть знаю.

– Интересная?

– У нас считается одной из лучших.

– Очень хорошо, – обрадовался проводник, – а то болтают всякое! Развратная пьеса, говорят. Глупые крысы!

– Толкни меня, когда он «быть или не быть» скажет, – попросил молодой человек, устраиваясь удобней в кресле и закрывая глаза.

К реальности его вернул взрыв бешеных аплодисментов. Сергей зевнул и посмотрел на Шарскуна. Тот утирал рукавом куртки заплаканную морду.

– Ну, как тебе? – спросил Второй.

– Клянусь Рогатой Крысой! Эту пьесу мог написать только скейвен! – воскликнул крыс. – Какая глубина! Какое благородство! Какая славная смерть!

– Автор, наверно, сейчас от твоих похвал в гробу переворачивается, – с ъязвил Сергей.

– Он что, нежить? – не поверил ему Шарскун.

– Лет как семьсот, – сообщил тот.

– Тебя обманули, – твердо заверил его скейвен и мотивировал: – Во-первых, нежить никогда не выбирает, убивать или нет. Во-вторых, пьесу покупал Танкуол за сто вагонов варп-камня у дручий.

Танкуол настоящий ученый, а на сто вагонов варп-камня можно построить два таких города, как наш. Тебя обманули.

– Может быть, – подумав, согласился Второй, пораженный и мудростью выбора Танкуола и огромной стоимостью пьесы. – Теперь я точно уверен, что меня обманули. Тем более что сказал мне об этом типчик ненадежный.

– Потом скажешь, где его найти, – попросил Шарскун. – Его надо прирезать, иначе он нас всех опозорит.