История довоенного Донбасса в символах. Дом с привидениями

– В той же?

– Ага…

Получение паспорта в отсутствии родителей – проблема здоровенная. Неискушённый в бюрократии Макс, превратился в загнанную лошадь, пытаясь узаконить положение младшей сестры в обществе. Его гоняли из кабинета в кабинет, из учреждения в учреждение, пока, наконец, словно по мановению волшебной палочки, стали покрываться нужными печатями и подписями нужные бланки и справки. Для голливудского лоска не хватало только белозубых улыбок на цементных лицах чиновников.

Макс не вникал в детали паспортного волшебства, ему казалось, что в своём марафоне он намотал положенное количество километров, потому и раскрылись все двери, снялись все преграды.

Машу прописали в четвёртом общежитии универа…

– Там, если коменда не сменилась, то всё отлично будет, – говорила она, оптимистично шагая по заснеженной аллее студгородка.

– Всё отлично будет, если у них комнаты найдутся, – хмуро возразил Максим.

– Комнаты всегда у них есть.

Резервные. Мне Саша рассказывал. На всякий случай. Вдруг иностранцы какие-нибудь приедут, или комиссия учёбу проверять. Ты, главное, в глаза ей не смотри. Ты на людей смотришь, как на отстой какой-то.

– Они и есть отстой. Особенно взрослые…

Не слишком ли радикальное мировоззрение для человека, полчаса назад въехавшего головой в сугроб?

Их приняли ни за иностранцев, ни за комиссию; их приняли за обыкновенных любовников.

– Мы брат и сестра, – сказала Маша, прекрасно зная, каким будет следующий вопрос.

– А почему фамилии разные? – спросила неизменная комендантша общежития номер четыре.

– Я замужем была, – быстро произнесла девочка. – Потом развелись, а я фамилию мужа себе оставила.

– Дитё, – комендантша сверлила её глазами-шурупами поверх толстенной оправы очков, – ты кому мозги компостируешь?

– Пошли отсюда, – обронил Максим, и шулерским жестом выдернул паспорта из цепкой пятерни бывшей вахтёрши.

– Почему она мне не поверила? – жалобно спросила Маша, выйдя на крыльцо.

– Потому что ты молодая красивая и свободная, – охотно разъяснил Максим. – А она – старая, уродливая и двумя семьями обвешанная. Ты ничего не заметила?

Маша нахмурилась.

– Где?

– Там, в общаге, – Макс кивнул за спину.

– Не-ет.

– У неё стёкол в очках нет, понты сплошные, – он вскинул руку, взгляну на часы. – Мне на работу пора.