Любовь нужна всем

Это так противно, так отвратительно!

Виктор Сергеевич вздохнул: спорить с женой бесполезно. Она всё знала лучше, всё, даже то, о чём имела весьма смутное представление. Кроме того хотя бы, что не знала вовсе, и то хорошо.

Илоне тоже было мерзко слушать эти истории, и она вздохнула с облегчением, когда все наконец сели в машину, и она их унесла от этого уродливого здания. Подальше, домой, а ведь ещё в нём учиться. Но вот, в отличие от мамы, и ей было наплевать, как выглядит институт, зачем ещё аура какая-то? Отец прав.

Главное, чтобы штукатурка на голову не падала, а то он рассказывал, как у них прямо на лекции потолок посыпался, и это во внешторговском институте! Хорошо, легко отделались, без пострадавших, и дело замяли, а то полетели бы головы! Папа – вообще умница, он ровно шёл по жизни, без зигзагов. Просто долбил в одну точку, и всё. Закончил свой внешторг, который влился в этот же МГИМО: в него таких, как он, и вовсе не брали, тоже мне – со свиным рязанским рылом и в мидовский ряд, а он пробился, правда, не с первого захода, пришлось в армии послужить и поработать. И потом поднимался по ступенькам вверх, медленно, но верно. И вот в свои пятьдесят с небольшим – на ответственной должности в минвнешторге, и в загранкомандировки ездит, и вот даже смог их с мамой во Францию взять один раз. Как-то пробил. Правда, обменный фонд был скудноват, не разгонишься, но хоть Париж посмотрели. В общем, папочка Витенька – молодец. Всем бы такого мужа, хотя, конечно, бывают и лучше, более перспективные. Но для мамы и он – потолок, предел мечтаний. Потому как чего бы она без него делала со своим образованием хормейстера? Народным коллективом в районном клубе руководила? Ага, здорово, и сто десять рэ в зубы в конце месяца, ну сто двадцать. Что это меняет? Это с её-то запросами. Зато она – творческая интеллигенция, а папа – чиновник, и она может позволить себе иногда свысока смотреть на советского бюрократа-технократа. «Как ты можешь не узнавать эту музыку? Это же Стравинский! «Весна священная!» Но папа Илоны слишком далёк от «Весны священной»: он узнавал только «Священную войну», а это уже не балет и даже не опера.

И дом, в котором жила семья Илоны, ей тоже с некоторых пор не нравился. Нет, внутри совсем неплохо: просторный вестибюль, дежурная, два лифта на единственный подъезд дома-башни. Квартира тоже устраивала вполне, на троих – три комнаты, причём у Илоны – своя, кухня так, ничего, 13 метров: случается, что и на пяти умещают кухонное хозяйство.