Маршал хочет сена

Яша незаметно подмигнул, мол, держись, потом расскажешь. Попасть в каптёрку на расправу Сосне пока не приходилось никому из них троих, тем страшнее было ожидание, и тем больше облегчение Бараныча и Яши – каждый испытал одно и то же чувство: «Пронесло, не меня».

– Шагом марш!

– Давай, давай Карпуха! – это противный Мишка Корчагин с совиными глазами, которого из-за знаменитой фамилии прозвали Павка, не преминул поглумиться над «духом», – Сосна тебя научит Родину любить!

– Да, тебя-то он не научил, несмотря на все твои старания, сколько раз ему бумагу на горшок таскал, да сам вызывался, ещё когда он у нас «замком» был.

Сосна рассядется, а Павка тут как тут: «Вам бумажки, товарищ сержант?»

Заржали даже молодые, здоровяк из Клайпеды Серёга Балан умел иногда поставить на место однопризывника – его недолюбливали почти все.

– Да пошёл ты, – злобно прошипел Павка и скрылся между коек.

Карпуха не без некоторой внутренней дрожи пересёк площадку между лестницей и «дедком»-дневальным, сидевшем на поставленной в отсутствии офицеров табуретке, осторожно постучал в ротную каптёрку и открыл дверь, услышав короткое «да».

До сегодняшнего дня Карпуха видел Сосну только пару раз, причём мельком и сзади. Да и то обращал внимание лишь потому, что слышал приглушённые голоса «стариков»: «Сосна, Сосна идёт!» Грозный Сосновский почти два месяца не мог отчитаться за ротное имущество и практически всё время копался в бумагах или пересчитывал комплекты парадной формы да зимнего полушерстяного обмундирования с шинелями.

Уже был назначен новый старшина из того же призыва, что и почти весь второй караул. Однако замполит Махонин, который на самом деле вместо пьянчужки капитана Белого держал пятую роту в своих небольших, но крепких руках, не отпускал Сосну, хотя все до единого солдаты его призыва уже давно покинули часть. Поэтому Карпуха с трепетом ожидал мгновения, когда предстанет он пред ясны очи обозлённого до невозможности бывшего замкомвзвода нынешних «дедов».

– Товарищ старшина, рядовой Карпов по Вашему приказанию прибыл!

Невысокого роста, обычной, далеко не атлетической, фигуры и неприметный на лицо (не красавец и не урод) с карими, усталыми глазами, классическими тёмно-русыми волосами и каким-то глубоко не армейско-дедовским выражением лица Сосновский совершенно не соответствовал сложившемуся о нём в голове Карпухи представлению.