Маршал… и другие

Она знала всех или почти всех нужных людей в городе и вывела нас на Валентину, женщину умную и неравнодушную к судьбам детей-сирот, курировавшую в горисполкоме как раз это направление.

Валентина сказала да, можно попробовать, но сама она сделать ничего не в состоянии, по закону (или в виду его отсутствия) всё должен решать горисполком и только после личного обращения будущих родителей. Получалась непростая картина – Пьеру и Катрин надо приехать, показаться, выбрать себе чадо (это уже более приятная часть), а потом ждать решения.

Мы слегка упали духом, но родственники Франсуазы решили рискнуть. Слишком заманчива была возможность получить ребёнка сразу, без томительного многолетнего ожидания. Ну что ж, подумали мы с Франсуазой, в худшем случае хоть достопримечательности покажем, во Пскове и в пригородах есть что посмотреть. Слабое, конечно, но утешение.

Встречал их в аэропорту Ленинграда я. На такси доехали до Варшавского вокзала. У меня были заранее куплены билеты в купейный вагон на ближайший поезд до Пскова.

Часа два болтались на плохо освещённом вокзале среди обычной советской публики с чемоданами, одинаковыми рюкзаками зелёно-коричневого цвета и перевязанными верёвками картонными коробками. Из стен здания выходить не хотелось – в неприветливой темноте порывы холодного ветра хлыстом стегали по лицу, ноги опасно скользили на плохо очищенном от снега тротуаре. Катрин рассказывала про то, как по телевизору показывали пустые витрины в советских магазинах. Я молчал, только кивал – в магазинах действительно ничего не было, кое-что давали по талонам, поэтому вопрос кормёжки наших гостей стоял очень остро. На вокзале имелась какая-то столовка, но я не решился вести их туда. Боялся, что избалованные французской кухней желудки не выдержат атаки продуктами советского вокзального общепита. Немного спасли положение несколько сникерсов, которые Катрин предусмотрительно взяла с собой. Гости наши мужественно терпели, им же телевизор рассказал в какую страну ехали. Даже ни разу не спросили, как мы тут так живём. Наконец подали состав, мы сели. Поезд тронулся, проводница собрала билет. Все стали укладываться, время спать, на следующий день вставать очень рано. Тут и случилась первая накладка. Как только закрыли дверь в купе и выключили свет, Пьер, как ошпаренный, рванулся со своей полки в коридор, и ни за что не хотел возвращаться обратно, стоял в проходе. Я ничего не понимал.