Ниточка жизни

– Ну дело хорошее, Бог в помощь.

– Спасибо, – это Зина крикнула уже с лестницы. Она была довольна собой, наконец-то, решилась, позвонила и, самое главное, удачно. Теперь важно соответствовать, не двигаться, быть расслабленной и, прежде всего, правильно поставить себя, чтобы не приставал старый хрыч. Он ведь ещё и женатый, к тому же явно подкаблучник, а такие страсть как любят оторваться при первой возможности. Как глазами-то стрелял в магазине! Нет уж, «Сашенька», со мной ничего у тебя не выйдет! Известный художник, да, их бабы не упускают, возле каждого женатого иль неженатого крутится, наверняка не одна, вот и пусть крутятся, другие.

Тут Зина поймала себя на том, что она вдруг стала оценивать вероятность поползновений будущего работодателя в её сторону. «Тьфу ты, я ведь его совершенно не знаю. Само собой, что он мне даром не нужен. Подумаешь, деятель искусства! Да, обеспеченный, но я и сама себя обеспечу, только дай время. А мужики, конечно, их дефицит огромный по нынешним временам, но после Вали на кой ляд они мне без любви, за просто так? Чтобы ребёночка родить? Эх, Валя, Валя! Почему тебя нет?»

Они встречались целый месяц.

Уже и экзамены не мешали. Зина готовилась по ночам, спала по три-четыре часа. По утрам было жутко тяжело просыпаться под треньканье будильника, но каждый день после консультации, экзамена или штудирования трудов по анатомии и уходу за больными она бежала к заветному месту в городском парке. Валя, как правило, её уже ждал. В этом укромном местечке за запущенном яблоневым садом, отведя душу первым долгим поцелуем, они садились на два пенька друг напротив друга. Валя загребал в свои большущие ладони её натруженные, перетянутые синими жилками, руки и долго не отпускал их. Вокруг пели птички, ветер колыхал зелёную листву, где-то раздавались голоса людей, но ничто им не мешало наслаждаться уединением. Время от времени Валя притягивал Зину, сажал её на коленки лицом к себе, и они снова и снова предавались сладости затяжных, бесконечных поцелуев.

Валя давал волю рукам, они нежно касались её кожи, гладили её и были повсюду – под блузкой, под расстёгнутым, едва державшимся на сочных Зининых грудях лифчике, под юбкой и даже там, где она быстро становилась мокрой от его ласок. Больше было нельзя. Во всяком случае не на траве около двух пней и не так быстро. Зина была не готова. Не то чтобы она стремилась сохранить себя до первой брачной ночи. Вовсе нет. Но пока решиться на такой шаг она была не в состоянии.