Консул Содружества

Три минуты шумной возни пятерых придурков из штурмовой пехоты…

И мы наконец-то сообразили, что ребенок жив!

Честь этого открытия принадлежит Зигфриду, мир праху его. Он первым догадался вскрыть ячейку с контрольным терминалом, которая находилась в торце капсулы. Индикаторы свидетельствовали о том, что ребенок жив-здоров и пребывает в теплой гибернации.

Мы все словно по двести тяпнули. Развеселились, забегали, даже защебетали.

«Мальчик или девочка…» – «Да мальчик, конечно». – «Почему „конечно“? По-твоему, Зигфрид, девочек служба доставки привозит?.

.» – «Нет, просто… вид у него очень уж мужественный». – «Не говори, чистый бычара!» – «Глазки, наверное, голубые». – «Не-е, серые». – «Зеленые». – «Золотые!» – «Красные!» – «Ёханые!» – «Может, усыновить?» – «А почему не „удочерить“?» – «Укрокодилить!»

Га-га-га.

Нам стало весело.

Потому что появился смысл.

Цель.

Надежда.

Что бы там ни говорилось вечерком за стаканчиком, но война с кровернами доставляла удовольствие только горстке сумасшедших офицеров флота.

Остальные хорохорились, петушились, но во вкус этой войны войти не могли – это читалось в лицах сержантов и рядовых, как в открытом файле. Только слепец мог не замечать тоски и отрешенности, которая пряталась под ресницами наших военных профессионалов.

Даже если предположить, что любой хороший вояка в каком-то смысле садист, влюбленный в душегубство, то и хорошему вояке удовольствие в конфликте с кровернами найти было непросто.

Потому что в основном штурмовой пехоте приходилось сражаться либо с боевыми автоматами, либо с синтетическими существами вроде меоравиолей.

Временами начинало казаться, что человечество предстоит пресловутому бунту квазиживой кибернетической материи, о котором обожали распространяться философствующие шоумены нон-стоп новостей в своих «аналитических» программах. С той лишь разницей, что расхожая байка повествовала о бунте «наших» киборгов, киборгов Содружества. А здесь киборги были инопланетные, чужие.

Кроверны в сетку наших прицелов попадали редко, очень редко.

А если и попадали, то честь поджарить пару дюжин кровернов доставалась флоту. Потому что кроверны, то есть настоящие разумные, двоякодышащие скаты составляли в основном только экипажи боевых кораблей.

Кроверны не доверяли эти громадные машины разрушения одним лишь кибернетическим системам. Видимо, как и мы, боялись фатальных сбоев в работе систем управления.

А возможно, и полуфантастического «дистанционного перепрограммирования».