С иронией обо всём понемногу

Справедливости ради надо сказать, что белорусы расходуют свои деньги более рационально, чем мы. В этом можно убедиться, поездив по белорусским городам, где главные улицы (и не только) приведены в порядок, там чисто, почти безукоризненный асфальт и хорошо оштукатуренные или окрашенные дома. Прям глаз радуется. Хотя параллельно такой красивой улице может идти другая с обычными деревянными домами, где никогда не было ни тротуара, ни асфальта, зато всегда встретишь лужи и грязь. Объяснить такой резкий диссонанс, наверное, не сложно – по этим улицам начальство никогда не ездит.

Здесь уже картина ничем не отличается от привычного нам городского пейзажа российской глубинки. Так что, если будете в Белоруссии, уходите с фасадных улиц в сторону, там вы почувствуете себя как дома. Всё-таки, как ни крутись, как ни лезь из кожи вон, а ограниченные возможности финансирования сказываются.

В Белоруссии у меня немало родственников. В одиннадцатом году по осени я приехал навестить свою тётю. Она с рождения живёт там, в небольшом городе Петриков Гомельской области, который покидала надолго лишь для обучения в музыкальном училище.

Впрочем, тётей я её никогда не звал, она старше меня всего на десять лет, я помню её ещё девчонкой и всегда звал просто Валя. Тот, две тысяча одиннадцатый год выдался тяжёлым для соседней страны. Белорусский рубль катился вниз со скоростью достойной книги рекордов Гиннеса, если бы таковая учитывала только «достижения» стран постсоветского пространства, ибо до Зимбабве или Германии образца 1923 года, когда из-за галопирующей инфляции немцы получали зарплату два раза в день (дабы успеть купить товар по «утренним» ценам), было далеко. Тем не менее, за один российский рубль в начале года давали меньше ста белорусских, а в конце – уже 280. Цены в магазинах только по официальным данным выросли больше, чем в два раза. Зато зарплаты, на первый взгляд, выглядели солидно, оклад в миллион или даже два был совсем не редкостью. Вообще разобраться с номиналом белорусской валюты всегда было трудно. Откроешь кошелёк, а оттуда вываливается такое множество купюр, что просто голова кругом идёт – быстро исчезнувшие рубль и пять рублей, десять, двадцать, пятьдесят, сто, двести, пятьсот, тысяча, десять тысяч, сто тысяч. До миллиона, по-моему, так и не дошли. Внешне всё выглядело очень солидно, но иногда оказывалось, что на всё содержимое бумажника не купить и хлеба с маслом. Вот и ковыряешься в разноцветных бумажках, пока не найдёшь банкноту нужного цвета.