Судьба такая

«Успею, – подумал он на бегу, – запрыгну в последний вагон!» Он мчался, расталкивая спешивших на свои места сослуживцев, которые оглядывались, не понимая странной, неправильной, куда-то в сторону, спешки непонятного младшего лейтенанта, сгрёбшего в руке ушанку и оголившего в такой мороз коротко остриженные волосы с уже чётко обозначенными залысинами. Быстро бежать не получалось, вечно приходилось тормозить, чтобы не сбить кого с ног, обегать целые группы ринувшихся на посадку бывших моряков. А девочка, как назло, повинуясь крикнувшему ей что-то и активно махавшему обеими руками железнодорожнику, живо подняла свою корзинку и неторопливо зашагала совсем в другом направлении, где её ждали тепло очага и, наверное, заботливая мать.

Воеводов мог бы успеть догнать её, но его остановил строгий голос старшего по составу:

– Младший лейтенант, вы куда это лыжи навострили?

Огорошенный этим властным окликом, Павел остановился резко, почувствовав себя стреноженным конём.

– Виноват, товарищ капитан, показалось.

 – Открываться начальству он не захотел.

– Так в чём же дело? Марш в вагон!

– Есть. – Воеводов приложил руку к наспех нахлобученному головному убору, субординация взяла верх над чувствами, резко развернулся и побежал, но уже в другую сторону.

Он достиг своего вагона, уже когда поезд тронулся, и запрыгнул в него, ухватившись за чьи-то протянутые сильные руки. Не затворяя полностью широкий проём, он стоял в нём и ловил глазами девчоночью фигуру в стародревнем тулупчике. Вот наконец она начала проплывать за дальним краем платформы, и Воеводов из всей силы закричал: «Нина, Нина, это я, твой папа!» Девочка даже обернулась и показала своё лицо, до носа спрятанное в шерстяной платок, замотанный поверх тулупчика, но на таком расстоянии Павел смог опознать лишь несколько едва различимых чёрточек, не скрытых деревенской одёжой.

И он стоял и стоял перед раздвинутой дверью, пока его не пробудил из этого оцепенения голос командира батальона:

– Слушай, Воеводов, ну показалось тебе, закрой дверку, а то мы тут окоченеем скоро!

Павел повиновался и молча, с посеревшим лицом проследовал к своей койке.

Сердце колотилось, уши замёрзли, пальцев он не чувствовал, но думал только обо одном: «Она или не она?»

То была не Нина. Лида с детьми в это время пряталась от немцев в забытой Богом тверской деревеньке, километрах в сорока ото Ржева. Немецкие танки и мотопехота передвигались с большей скоростью, и, значит, уйти от них они попробовали, но не успели.