Судьба такая

Те продолжали свою работу, раздавались короткие, но ёмкие слова: «Давай! Принимай! Держу! Взяли!» Некоторые раненые постанывали, один кричал во весь голос, другие молчали, иные вообще были без сознания, и их застывшие, безжизненные лица отсвечивали пугающей бледностью под ярким летнем солнцем. Временами слышались жалобные просьбы:

– Воды!

– Братцы! Попить дайте!

В ответ руководившая санитарами коротко стриженная девушка в не по размеру широких сапогах и с двумя треугольничками в петлицах только и могла сказать:

– Сейчас, потерпи, родненький! Сейчас вас всех напоят, кто хочет кушать – накормят, и доктор посмотрит.

Не каждому дадут воды, не всем – еды, многих сразу отправят в очередь на повторную операцию, но два доктора, военврачи третьего ранга, обязательно осмотрят полсотни прибывших из одного из армейских санбатов пациентов. Только старшая сестра будет ломать себе голову и думать, как, в каких ещё коридорах, положить этих несчастных.

– Мама, а эта тётя, – произнесла Нина, кивая в сторону девушки в сапогах, – старше папы по званию или нет? Она тут такая главная!» – Девочку с некоторых пор стали интересовать воинские звания.

– Нет, папа – младший лейтенант, у него кубик, квадратик такой в петлице, а у неё – треугольнички, сержант, или как у них там, медиков, не знаю.

Нина не изучала ещё ни квадратики, ни треугольники, но цепким своим детским умом поняла разницу.

– Ясно, я тоже так думала, а кажется, что она тут самая важная. – Минуту спустя Нина продолжила: – А ведь папа тоже, может, где-то раненный лежит, а мы не знаем.

Лида не ответила, она продолжала смотреть на выгрузку раненых, слушала стоны, крики – один вообще истошно заорал: «Ай! Ой! Больно, легчей, ребята!» – и в её сознании застучала только одна мысль: «Боже милостивый, дай ты ему раны не страшной, так, чтоб живой и целый домой пришёл. Боже, только об этом тебя молю! Ничего другого не надо! Ни богатства, ни утех всяких, только этого дай, чтоб домой вернулся, живой да здоровый, хотя бы не совсем, но здоровый!»

Лида с маленькой Ниной на берегу Волги.

Всё началось на следующий день, в два часа ночи полк снялся с места и в ускоренном темпе стал выдвигаться к линии фронта. Они сменили уставших, обессиленных бойцов с угрюмыми лицами из наступавшей накануне на позиции противника части. Воеводова поразили глаза уходивших в тыл людей, в них не читалось ничего: ни горечи утрат, ни радости от предстоящего отдыха вдали от пуль и снарядов.