Приключения нага из клана Шу

Синекожая остановилась и также сонно стала оглядываться. Первую они огрели прикладом тётю, чтобы не мешалась. Один из них вышел вперёд и снял одной рукой шлем, это был тот атлант, который шептал принцу на станции-тюрьме.

– Хватайте его, – он указал на меня – ведите в мой шаттл. – его глаза были оловянными.

Это значит, что кто-то взял его сознание под контроль. Двое подбежали и подняли меня за нижние руки. Но когда они потащили меня, то начали быстро оседать на колени. Я поглядел, отчего это они пали и увидел, что свисавшие локоны синекожей удлинились, их пасти пробили даже броню и впились врагам в плечи.

Другие солдаты уже спешили к ней, чтобы обезвредить. Двое, которые тащили меня упали и уронили меня на торчавшие обломки голени. Но боли не последовало, я лишь упал лицом в снег. Я не видел, что там происходило, но думал, что сонную ламию солдатики повязали. Хотя мне было не до мыслительных процессов, потому что я упал и кирпич вошёл в меня ещё глубже. Я всё же потерял сознание.

Глава 5

Плен

Я очнулся связанным в грузовом отсеке меж больших ящиков.

Рядом возвышалась ламия, руки у неё были связаны за спиной, хвостик сложен гармошкой и связан. Я сверился с биологическими часами, сейчас было 16:50

– Вжа-Вжа – около нас ползал золотистый пояс, который ранее был на её талии и что-то шипел.

Её голова упала мне на плечо и мягкие, шелковистые волосы щекотали мою щёку. Её тоненький пояс перестал шипеть и подполз ко мне. Он начал об меня тереться, потрется и поглядит на меня.

Я не знал, что он хотел.

– Что ты хочешь? – спросил я его наконец, не надеясь на ответ.

Пояс прекратил тереться, прополз и начал было обвивать мой пояс, а потом вернулся в исходное положение и снова поглядел на меня. Я удивился: не знал, что у этого вида настолько мощная «ки», что та часть, которую они не могут контролировать, может оживлять предметы, то есть, они неосознанно могут пользоваться ею. Я захотел проверить, насколько он может понимать окружающее. Я кивнул ему и он сразу начал обматываться вокруг моего пояса.

Когда он закончил обматываться, то начал тереться уже о мой живот, который, как раз в это время, заурчал. Пояс перестал тереться и начал оглядываться, хоть глаз у него не было.

– Лучше бы ты развязал мои руки – только сейчас до меня дошло, что мои раны обработаны.

Пояс потянулся своим передним концом и я почувствовал, как он начал жевать веревку. Пока он старался перегрызть верёвки, я осматривался.