На корабле полдень

Хотя по их человеческим меркам еще длился день, по распорядку рифовой живности уже начинался вечер.

Минус двадцать. На этой глубине было совсем сумеречно.

Афина включила мощный фонарик, пошла ниже.

Приборы показывали, что дно под ней находится на глубине тридцать пять метров. Это означало, что именно там, а не где-нибудь еще, должны привольно чувствовать себя медузы-прыгуны…

«Интересно, они перед тем, как лечь спать, зубы чистят?» – подумалось Афине.

Если бы рядом с ней был Григорий, она наверняка поделилась бы с ним этой остротой.

Но ее муж, увы, ненавидел погружения. «Весь небольшой запас отваги, отпущенный мне природой, истрачен мною на получение пилотского сертификата, а на подводное дело ничегошеньки не осталось», – отшучивался Григорий.

Наконец минус тридцать три.

Ноги Афины – обутые в черные неопреновые боты и ласты с блудливыми русалками – встали на морское дно, поднимая клубы серого ила и колючего крупного песка.

Афина направила себе под ноги луч фонарика.

Где же они, эти раковины с медузами-прыгунами? Как их отличить от тех раковин, которые без прыгунов? Почему в энциклопедии об этом не написали?

Она искательно похлопала себя по кармашку жилета-компенсатора, где должна была лежать сетка для транспортировки улова. Слава Богу, та была на месте.

Мишка косолапый

По лесу бредет,

Шишки собирает,

Песенки поет.

Эта детская песенка неотвязно вертелась в мозгу у Афины, пока она парила над дном, осматривая раковины.

Ни одна из них не была похожа на фотографию-эталон. Какие-то мелкие, выкрошенные, явно необитаемые…

Но на пятой минуте поисков инопланетный Посейдон все же сжалился над Афиной и послал ей первую медузу-прыгуна! А потом и еще двух!

Тем временем на глубине стало совсем темно.

А когда Афина поднимала голову вверх, к поверхности воды, темно было уже и там.

По-видимому, солнце уже зашло за верхушки деревьев.

«Три есть… Вот бы плюс к ним еще столько же – и можно всплывать! Сколько там весит этот недокормленный Белошапко? Ну максимум килограммов семьдесят. Это значит, шести-семи медуз должно хватить…»

Казалось, до каждой новой находки успевает пройти целая вечность…

Между тем Афина адски замерзла. А еще у нее начала болеть голова.