Книга I. Рождение

– Если вы о том чучеле, что возле входной двери, – ответил опешивший Артем, на всякий случай выставив перед собой сжатую в кулак руку, – так я его в темноте не заметил. Может на свету оно и страшное, а так не видно. Но на ощупь оно точно мерзкое! Я его случайно задел, надеюсь оно не рассыпалось, если что материально компенсирую. Таблички «Не входить» или других знаков в темноте, извините, не заметил.

– Дорогой, ты что, не мог меня подождать в машине, – неожиданно приняла сторону старушки Маринка, – Зонга очень не любит, когда ее беспокоят и прерывают.

Тем более, так как ты бесцеремонно врываются. Она может рассердиться и навлечь на тебя проклятие. Так что немедленно уходи!

– Сейчас вдвоем немедленно уйдем! А не то проклятие и порчу я лично на тебя наведу, да так, что даже твоя любимая Зонга не снимет!

– Так он с тобой Мариночка. Так милок, ругайся! Все хорошо. И не торопись, – неожиданно в мягком тоне затараторила Ванда, – Дай к тебе присмотреться! Какой симпатичный молодой человек, и какой не простой! Сейчас все ясно, как ты охранный знак про…

Ванда вдруг на полуслове запнулась.

Ее глаза остекленели. Раздался нервный смешок, продемонстрировавший недостаток зубов у старушки. От этого невинного звука у Артема волосы дыбом встали.

– Тебе уже не куда торопиться, – замогильным голосом завыла Зонга, – твой путь на земле пройден. Он будет начат сначала, в другом месте. Ты приобретешь то, что раньше не ценил. И потеряешь все, чем дорожил.

– Ага, как всегда, старая сказка, проклят и сглажен.

Если не заплачу, то помру, – перебил Артем Зонгу, – Что за бредни, бабушка? Нельзя ли попроще объясняться? Мол, сами мы не местные, подайте Христа ради!

– Пусичка, да все и так понятно, – уже Артема перебила Маринка, – Ты предложить мне выйти замуж и потеряешь свободу, и будем жить словно на небесах!

– Так, понятно! С вами все понятно! – вспылил Артем, – да ты, безмозглая курица, к этой карге приворожить меня приперлась! А сейчас промываете мне мозги, своими дешевыми эффектами.

Не ожидал от тебя такой подлости!

– Я тебя! Да ты мне даром не нужен, – взбесилась Маринка, – мерзавец! Да такие, как ты, козлы, ко мне в очередь за год записываются! А я их всех в дерьмо с головой окунаю! Пошли, Лапусик, от этого грубияна, он еще у нас будет прощения просить и ножки целовать. А мы еще подумаем. Вот позвоню папику, посмотрим какую песенку ты потом запоешь! И кто кого еще будет привораживать!

Маринка в слезах бросилась к выходу.