Морпех – победитель магов

Ай-яй-яй, совсем политморсос у ребят просел…

Чтобы поднять этот самый политморсос, я включил обычный желтый фонарь и подсветил им свое честное русское лицо. К слову, гладко выбритое.

– Меня зовут Сергей Щукин. Я старший лейтенант морской пехоты Черноморского флота. Мы пришли сюда специально за вами. Раненые есть?

Всё это я сказал очень тихо, почти шепотом.

– Да, двое, – ответил седой усатый мужчина лет пятидесяти пяти из темноты, щурясь встречь лучу фонарика. – Я капитан.

Что характерно, капитан отвечал в полный голос.

То ли был твердо уверен, что пираты нас не услышат, то ли сам факт нашего появления в подземелье воспринял как указание на то, что пиратов мы всех перебили.

– Идти могут?

– С нашей помощью… Кажется, какая-то инфекционная дрянь.

– Значит, это не раненые, а больные, – сказал я.

– Да какая, к черту, разница, – устало огрызнулся капитан. Было видно, что они нас, мягко скажем, заждались. А поэтому радоваться нашему появлению у них уже не осталось сил.

Я на сердитого капитана не пенял. Окажись я в его шкуре, я тоже вряд ли предстал бы перед спасателями Сахаром Медовичем.

От меня требовалось задать последний принципиально важный вопрос, и можно было начинать вывод заложников на свет божий.

– Весь экипаж сухогруза здесь? – спросил я. – Или кого-то пираты содержат отдельно?

– Все, кроме доктора. Тот, кажется, смог сбежать… О его судьбе мы ничего не знаем, – сказал капитан.

– С его судьбой все норм, – усмехнулся я.

 – Собственно, это он нас к вам и привел.

– Ну, слава богу! А то мы уж всякое думали…

Я обвел фонариком всё помещение. На меня смотрели изможденные, грязные, небритые люди. Но глаза на их лицах были живыми, исполненными света и надежды, и какими-то, что ли… родными.

Есть моменты в нашей профессии, ради которых стоит ею заниматься.

Этот был одним из таких.

Проблемы начались, когда первая гражданская физиономия показалась в дверном проеме квадратной башни.

И проблемы очень серьезные.

Южная финиковая роща – доселе элегически безмолвная и подчеркнуто торжественная в серебристом звездном свете – взорвалась адским огнем.

Ливень пуль обрушился на древние камни башни, высекая яркие искры и порождая опасные рикошеты.

Закричал раненый ефрейтор Гладкий. Скрючился от боли старпом «Вавилова» – пуля пробила ему бок.

Бойцы Ачасоева сразу же ответили. Под прикрытием их огня в башню отполз дядя Вова.