Морпех – победитель магов

И хотя, конечно, никакого туалета в привычном нам смысле там не было, как и, к примеру, умывальника, зато белье было батистовым, подушек полагалось аж три штуки на человека, а ноги утопали в длиннорунном покрывале из бараньих шкур. Люкс!

Но главным украшением галеаса была, несомненно, ростральная фигура – как и положено любому уважающему себя кораблю минувших эпох.

Фигура морского монстра была выполнена с таким дотошным реализмом, что от одного взгляда на гада бежал мороз по коже.

Алые, отлитые из сортного стекла, напоминающего хрусталь, глаза кракена глядели в непроглядные дали моря, а его щупальца, казалось, мерились силой с набегающими ветрами.

Я так понял, что, по мнению резчика, это было изображение гигантского океанского осьминога. Но лично на мой вкус, вышел типичный уэллсовский марсианин… То есть страховидное чудище, которое питается исключительно чужой кровью.

Этой мыслью я и поделился с дядей Вовой, чтобы немного поднять ему настроение – стоило нам взойти на корабль, как старшина весьма явно загрустил.

– А лучше бы баба с сиськами была, как обычно, – угрюмо буркнул в ответ он. – От всяких уродов всегда проблемы… Вдуматься только: покровитель судна – осьминог!

В словах старшины было больше правды, чем мне хотелось признать. Как и он, я задним местом чуял недоброе.

Команда была под стать своему кораблю.

Всем и вся на «Голодном кракене» заправлял капитан Курр, человек замкнутый, грубый и совершенно нерасположенный к разговорам.

На нас с дядей Вовой он глядел как на вшей.

Нашу поклажу (состоящую в основном из замотанных в ковры пулеметов и из ящиков с патронами) он проводил взглядом, исполненным неприязни, а затем долго ругался с Шень Ди из-за кают. В общем, вел себя не самым располагающим образом.

На палубе верховодил боцман Камель: рослый, плечистый детина за сорок, с гладко выбритым затылком и кирпично-красным лицом.

Татуировка у боцмана была лишь одна – и это было лицо красивой женщины, выбитое на правой стороне груди.

Мне хотелось видеть в этом отзвук какой-то особенно романтической истории. Но дядя Вова считал, что это собирательный образ всех портовых женщин, встреченных боцманом на его длинном пути по морям и волнам.

Заговаривать с Камелем меня почему-то не тянуло. А вот дядя Вова с удовольствием часами точил с ним лясы – как я понял, обсуждали местную рыбалку.

Мне лично больше был по нраву штурман Рахбар.