Гироскоп Цибаркина

– Радары ниже трёхсот метров не видят, а наш аппарат полюбому должен был выше тысячи метров подняться, потому долго и не возвращался, – продолжил рассуждать Гена Валеев, – там в «чёрном ящике» все записи должны сохраниться, вот вскроем аппарат, там всё и увидим.

– А ваш сослуживец. Ему можно доверять? Может это, как говорится, фейк. Ведь информация, насколько я понимаю, может быть секретной.

– Конечно, информация полюбому секретная. У него жена диспетчером на командном пункте сидит. Так вот она в курилке слышала разговор двух офицеров, а он по старой дружбе мне и поведал.

– Интересно как-то у вас получается – жена рассказала секрет мужу, муж поведал сослуживцу, по старой дружбе так сказать, и никакой военной тайны. Надеюсь, вы с ним нашими секретами не делитесь?

– Нет, конечно, Виктор Яковлевич, я вообще могила по жизни. А насчёт военной тайны, нефиг было этим офицерам в курилке языками молоть.

– И не надо ни с кем делиться Геннадий, – вдруг перешёл Мельников на обращение по имени, – нам бы самим разобраться, что такое сотворили, а уж потом с миром делиться будем.

– И ещё, – не успокаивался Валеев, – ПВО-шники наверняка направили поисковые команды обломки собирать, и с неба территорию осматривать будут, а у нас дыра в крыше.

– Вот это ты правильно приметил!

Мельников тут же достал из кармана мобильный телефон.

– Айказ Арутович привет! Прости друг, что рано разбудил, да ещё в выходной день.

– Здравствуй Виктор Яковлевич! Не надо извиняться, дарагой.

Ты же знаешь, для меня выходных не бывает. Говори, что случилось, для тебя всё что ни попросишь, сделаю.

– Да крыша у меня на ангаре прохудилась, и сделать её надо оперативно, так чтобы даже следов ремонта не осталось.

– Да без проблем, дарагой. Когда надо сделать.

– Говорю же, оперативно, значит – вчера. Давай срочно приезжай друг, жду.

Цибаркин не стал дожидаться вторника, а уже в понедельник с утра руководил разборкой своего аппарата.

Наблюдая, как сверкающие искры летят из-под диска отрезной машинки, которой молодой монтажник Вова Буторин разрезал титановый корпус эллипсоида, помятого от удара оземь во время испытаний, он в нетерпении переминался с ноги на ногу, при этом то приседал на корточки, чтобы хоть что-то разглядеть сквозь уже образованную от среза щель, то вновь вставал, чтобы закурить очередную сигарету. Сверхпрочный сплав титана режущему инструменту поддавался с трудом.