Рассвет Земли

В школе несколько лет подряд я был дежурным по кабинету информатики и раз или два в месяц убирал кабинет после уроков. Мне нравилось это делать. Так я чувствовал себя нужным. Я понимал, что делал что-то полезное для людей, осознавал свою ценность. Поэтому мне очень нравилось подолгу и тщательно мыть пол, вытирать пыль, расставлять все по местам.

Если не это, то зачем я вообще нужен? Зачем я нужен на этой планете? Зачем я нужен такой – необщительный, замкнутый, весь погруженный в себя? Как я могу быть такой кому-то интересен? И как вообще кто-то может обратить на меня внимание? С такими мыслями я медленно и печально шел домой.

Мне мало кто звонил и приглашал куда-то. Каждое приглашение я воспринимал как праздник и радовался ему, как ребенок, хотя был уже в старших классах. А может быть, я оставался где-то внутри себя ребенком, одиноким и брошенным. Почему я себя таким чувствовал, я не знал. У меня же были папа и мама. В общем-то, у меня были друзья, с которыми я иногда виделся, и в целом хорошо проводил время.

Но в одиночестве – а практически всегда я и был в одиночестве – я чувствовал себя покинутым и ненужным, и это разрывало мое сердце.

Потом я стал называть первые двадцать лет своей жизни темными. Такими они и были, хотя мне иногда казалось, что это не только про первые двадцать лет.

Счастье возможно

Изменения начались после двадцати, когда случилась одна, вне всяких сомнений, прекрасная история.

По всем рейтингам я был одним из лучших студентов механико-математического факультета МГУ имени Ломоносова, если не самым лучшим.

Я очень любил математику. Разбираться в доказательствах, видеть красоту и стройность математической мысли доставляло мне истинное удовольствие. Я уже и сам доказывал новые теоремы и гипотезы. Часто сами преподаватели обращались ко мне за помощью. Мой научный руководитель очень меня ценил и видел во мне большую перспективу.

После ночи, проведенной за доказательством очередной теоремы, я стоял и смотрел в открытое нараспашку окно.

Я жил на семнадцатом этаже главного здания МГУ, мне дали эту комнату после того, как в ведущем математическом журнале была опубликована научная статья, в авторах которой – совместно с ректором – числился я. Я стоял и смотрел на высотки Москвы, весь погруженный в свои мысли.

Приятель вчера рассказал мне, что сталинские высотки в Москве построены в соответствии с симметричными геометрическими пропорциями, и мне захотелось самому в этом убедиться.