Блицвюргер: тройной престиж мгновенного убийства. Детектив

Нет, этого не может быть…

Рогин сильно сжал голову руками, не веря собственным мыслям. Единственный вывод, который напрашивался, заключался в том, что именно водитель совершил убийство. Но это бред. Зачем ему это делать? Зачем ему понадобилось обворовывать грабителя, выворачивая ему карманы, если он рисковал быть увиденным кем-то из пассажиров из окна, а потом выдумывать то, что не видел, кто убил налётчика? Куда делось орудие убийства? Водитель не мог сделать этого, потому что ему необходимо было очень быстро догнать преступника, что представляется крайне затруднительным.

Но что же тогда?

Саша осмотрел пассажиров в салоне. Кто-то уже начал обзванивать родственников с просьбой приехать за ними. Похоже, никто пока не задумывался о том, что собственно произошло. Время… почему никто не догадался взглянуть на время?

Автобус выехал в 21:25. Сейчас было полдвенадцатого ночи. Прошло минут пятнадцать с момента убийства. Значит, примерно в 23:15. Эти данные пригодятся полиции. Впрочем, что им это даст?

– Его убил сообщник – услышал Рогин уверенный голос справа от себя.

Он обернулся. Слова принадлежали высокому, пожилому мужчине в коричневой куртке. Коротко постриженные волосы, суровые морщины на лице. Очевидно, ему удалось завладеть вниманием аудитории, потому что все замолчали и слушали его.

– И где этот сообщник теперь? – скептично спросил какой-то парень лет двадцати девяти. – Олег Николаевич, наш водитель, ясно ведь сказал, что когда выскочил за ним, налётчик уже лежал убитый на дороге?.

– Может, водитель тоже замешан в этом? – невозмутимо парировал оратор. – Это так естественно, иметь своего человека на деле.

Последние слова вызвали нехилый гул. Кто-то согласно кивал, кто-то недоверчиво качал головой. Рогин подумал, что не такая уж и абсурдная мысль. Пользователи общественных транспортов слишком уж привыкли доверять его работникам, словно это были не живые люди, а всего лишь неотъемлемая часть мотора.

Время между тем медленно тянулось. Олег Николаевич Доронин, устало вошёл через дверь и присел на своё водительское место.

Его голова с очень редкими чёрными, местами уже поседевшими волосами, обречённо склонилась к рулю. Водителя ещё трясло. При его появлении толпа пассажиров инстинктивно понизила голоса до шёпота, а потом и вовсе замолчала. Все осторожно косились на Доронина: кто-то с состраданием, а кто-то с опаской. Очевидно, реплика о сообщнике бросила семена недоверия в сырую почву, которые уже начинали давать всходы.