Блицвюргер: тройной престиж мгновенного убийства. Детектив

– Странное дело – наконец заявил он таким тоном, будто сообщил Рогину что-то колоссально информативное. – Если бы не одно обстоятельство… кхм… Молодой человек, не могу сказать, что вам сильно повезло, но вы, без сомнения, стали свидетелем редчайшего явления.

– Да уж – мрачно подтвердил Рогин. – Я бы тоже так подумал, если бы мне удалось хоть одним глазом увидеть этого убийцу в действии. Во многих боевиках обожают эти крутые моменты, когда жертву убивают одним движением или люди, бегающие со скоростью звука.

Однако столкнуться с этим…

– Понимаю, понимаю – многозначительно покивал Гронский. – Только я не это имел в виду. Под редчайшим явлением я подразумеваю настолько идеальный сложенный пасьянс, что это кажется невероятным. А ведь именно в невероятности чаще всего скрывается банальность. Думаю, что смогу доказать вам это. Но сейчас меня сильно беспокоит другое: многое в этом деле кажется безумным и неестественным, настолько странным, что может напугать даже самое сухое воображение. Но что пугает лично меня в этом деле – это как раз таки те факты, которые не кажутся необъяснимыми.

Попробуйте ещё раз вспомнить свой рассказ. Если я вас правильно понял, Зорин после выхода из автобуса бросился в сторону поля. Смерть настигла его на обочине, когда он практически сошёл с дороги. Вы сказали, что голова его была повёрнута в сторону полей, а лежал он на животе. Кроме того, кто-то успел за короткий промежуток времени обшарить его карманы? И вот мой вопрос: зачем убийца, кто бы он ни был, взял пистолет убитого? Можно украсть браслет, можно украсть деньги, но не вижу решительно никакого смысла в воровстве орудия убийства. Если только…

– Если только убийца не хотел кого-то прикрыть – пробормотал Рогин. – Возможно, пистолет имел какое-то значение. Или какой-то опознавательный знак, который мог открыть истинный смысл… чего? Виктор Вениаминович, нет, это слишком сложно, для того…

– Нет, нет, думаю, вы на правильном пути – пробормотал Гронский. – Вернее, вы близки к тому, чтобы вступить на правильный путь.

Но главное, что меня беспокоит – зачем налётчик побежал к полю?

– Он бы просто безумен – пожал плечами Рогин. – даже был какой-то неестественный, как будто его какие-то конвульсии били. Такое ощущение, что он явился грабить, совершенно не имея никакого плана. Как будто увидел сцену грабежа из боевика девяностых и составил себе представление о киношном ограблении, как о реальном. Он даже не продумал пути отступления.