Мой брат, мой враг

Бывает, конечно, что и побег на азарт разыгрывают, и жизнь чью-то, но такие игры не для Лукаша. Он из двадцати шести своих лет семь за два присеста на нарах провел, не за клопами охотился, не пьянчуг обирал, – домашним шнифером работал, чудные хаты брал, а попадался по собственной дурости. «Мокрые» дела за ним не водились и никогда водиться не будут. И на нары он больше не сядет: умней стал. Вот досидит спокойненько две недели…

– Захар, сыграем?

Его одногодка, Захар Скрипач, азартен до трясучки, но играть не умеет.

Все уже проиграл, что мог. Вот и сейчас – глаза горят, но печаль в голосе.

– Не хочу.

– Ставить нечего?

Захар молчит.

– В долг могу.

– Какой долг? Я выхожу скоро.

– Так и я, забыл, что ли? В один день же! На свободе и поквитаемся.

– Не, у меня и там ничего нет, а в шестерки к тебе не пойду.

Да, каждый уже о воле думает. Захар, похоже, и вправду завязать решил, засохнуть. Его дело. Хотя вором-то он никогда и не был.

– Я у тебя снимок хороший видел, прекрасная курочка.

Кто такая?

– А, Натка! Красивая, да. Сеструха моя двоюродная. В университете учится. А чего тебе? – подозрительно спросил он.

– А ничего, это я так. Садись, кинем пару раз.

– Говорю же, не играю. Я и так тебе уже все отдал.

– Так попробуй отыграться. Это же как рулетка: все выпасть может.

Лукаш потряс в ладонях кости, бросил их, огорченно сказал:

– Ну вот, не подфартило. Одиннадцать очков. Сейчас ты меня сделаешь.

Захар нерешительно уставился на кости, и Лукаш, усмехнувшись, подвинул их поближе к нему:

– Сделаешь меня.

Как, говоришь, ее зовут?

– Натка. Наташа. А на что играем?

– А на нее и сыграем.

Скрипач дернулся, будто его током стукнуло:

– Ты что, спятил?

Лукаш засмеялся:

– Чего, думаешь, я ее прирезать хочу, что ли? Познакомишь, рекомендуешь – и все. А дальше – как сложится. Да и потом, у меня всего одиннадцать очков. Ты меньше и не набирал никогда. Выигрываешь – костюм тебе покупаю. Как только за ворота зоны выходим – сразу в магазин идем.

Деньги у меня будут, ты же знаешь, мне почти все должны. Ну? Ничем ведь не рискуешь!

Костюм для Скрипача был мечтой жизни, и это знали все. Не носил он еще костюмов, так получилось. Потому и уворовал колхозный комбикорм, чтоб продать и приодеться. Застукали. Не посадили бы, если б в первый раз с ним такое случилось. Предупреждали уже…

– Так я тебе тоже должен, – неуверенно сказал Скрипач.

Лукаш махнул рукой:

– А, копейки! Спишу долг, если выиграешь.