Мой брат, мой враг

Он, видно, ждал, что ему протянут сейчас хотя бы руку, чтобы попрощаться, но Бильбао опять повернулся к морю, и Дойник, уже не скрывая свою врожденную сутулость, потопал к машине. Грязное пятно украшало теперь дорогие брюки и на седалищном месте.

– Ты все говорил правильно, – как бы подвел итог встречи Коленька. – В дерьмо это соваться не стоит.

– Оторвемся сегодня, – думая о своем, ответил Бильбао. – Чего-то так на душе муторно…

– Да, с таким настроением в Ракитное тебе ехать не стоит.

– Какое Ракитное?

– Эта девочка, блондиночка, там живет, у тетки.

Бильбао резко повернулся, пронзительно посмотрел на друга:

– И что дальше? Что дальше, если не ехать?

– Быть послезавтра на вокзале. Она в Ростов уезжает, закончились каникулы.

Дойник знал, что теперь делать.

Были два совершенно ясных пути. Один – объясниться с Асланом, сказать ему, что пусть с рынком поступает как хочет, дать адрес этого Калганова, если появится желание договориться…

Но слишком уж хороши деньги, которые приносил Чех.

Слишком хороши, чтоб вот так легко с ними расстаться. Чех – неглупый мальчик, но поручать ему разобраться с дикарем, живущим у моря, бесполезно. При большой потасовке будут большие разборки, да еще и неясно, кто одержит верх.

Нет, это не второй путь. Второй путь – другой. Стая вожаком сильна, лидером, это правильный закон, почерпнутый из багажа, приобретенного в ходе работы в райкоме. Сними сильного секретаря – все, рассыплется дело. Чушь порют те, кто утверждает, что нет незаменимых.

Есть. Бильбао из таких, это сразу видно. И если без лишнего шума убрать его…

Дойник вызвал Чеха, чтоб повести разговор на первый взгляд ни о чем. Так его мудрый шеф, Стариков, поступал когда-то. Пригласит кого-то на рыбалку, сидит около гостя, лески путает, болтает не переставая. Дойник тоже рядом: столик накрыть, водку разлить, колбасу нарезать. Слушает-слушает – ни хрена не поймет, зачем шефу поездка на природу понадобилась. Не из-за карасей же в самом деле. А потом, когда гость уезжает и они с глазу на глаз остаются, Стариков карты и открывает: «Нет, средства у него есть, но трусоват.

Не будем с ним дел иметь…» Начинает Дойник заново в голове услышанные разговоры прокручивать – точно, и о деньгах шла речь, и о деле, но не в лоб, конечно…

Дай бог, чтоб и Чех не понял сразу, за каким таким хреном пригласил его Дойник чаи распивать. Об однокашниках, вообще о товарищах речь повел: кто чем занимается, у кого какая судьба.