Мой брат, мой враг

Так? – И, адресуя дальнейшие слова больше водителю, чем Бильбао, продолжила: – У нас ведь разговор пойдет о кадровой политике редакции, в которой одну из ролей мы отводим вот этому молодому человеку, талантливому во всех отношениях. С утра завтра летучка, и я должна сказать главному редактору, чем закончились переговоры с моим протеже. По сути, Калганов, я ведь открыла тебе зеленую улицу в журналистике. И теперь хочу, чтобы тебя зачислили в штат редакции. Так что прошу в мой кабинет.

Водитель уехал. Она поднялась на слабо освещенное крыльцо, отомкнула дверь, жестом пригласила его пройти в темное помещение:

– Прошу.

 – Шагнула следом. – Не спеши, лучше дай мне руку. Ты ведь не знаешь, где здесь выключатель. Или он нам пока не нужен?

И тут же прильнула к нему, запустила руки под рубашку:

– Ой, мочи уже нет! Порви меня на кусочки! Можешь прямо здесь!

От Поляковой пахло духами и водкой.

– Или нет, пойдем лучше наверх. Там подшивки. Ты не забыл про мои подшивки? Про нашу ночь?

– О ней почему-то не может забыть и мой дядя, – слабо реагируя на ласки женщины, ответил Бильбао.

 – Откуда он узнал?

Полякова уже решительно вела его за собой, на ходу расстегивая кофточку:

– Не думай, не от меня. Мы просто вели тогда себя неосторожно. Уборщица уходила из редакции и видела, что мы оставались. А утром увидела помятые и в пятнах подшивки. Да и черт с ней. Это я должна разговоров бояться, а не ты. Тебе еще о репутации твоей рано беспокоиться. Слушай, ну не могу я уже: тело гудит!.

.

Минут через сорок она зажгла в своем кабинете свет, включила чайник, разлила по стопкам водку:

– Вот теперь можно и о деле поговорить. Появилась вакансия литсотрудника, пойдешь? К концу года станешь завотделом писем, это я тебе гарантирую. Ты талантливый во всех отношениях, Сережа! Не исключено, что в скором времени я под твоим началом работать буду.

– Подо мной ты уже работала, – ухмыльнулся он, выпив водку. – Нормально получается.

– Циник! – Полякова пнула его кулачком в грудь.

 – Ну да ладно! Главное, что тебе и мне нравится. Так что редактору говорить?

– Еще не знаю. Подумать надо.

– Подумай. Только завтра не исчезай никуда. До обеда у нас летучка, а после обеда может случиться такое, что он с тобой захочет встретиться.

У его дома с погашенными окнами сидела на скамейке Верка. Увидела подходившего Бильбао, поднялась:

– Сережа, блин, ну где тебя так долго носит? Я вымокла, хоть и под зонтом.