Чужое лицо

Где инструменты? Давай быстрее, я, как понимаю, до семи должен управиться.

– Не смей так смеяться!

– Разве я смеюсь?

Лицо ее запылало от гнева и стало еще красивей.

– Ты… Ты еще мальчишка…

Я закрыл ей рот поцелуем. И ушел от нее за полночь, едва успев к закрытию метро.

Настя не спала.

– У тебя тут неплохая библиотека, я многое для себя нашла. В институте ведь через неделю приемные экзамены…

О поездке в Кемерово я ей ничего не сказал. Открыл тумбу стола и начал рыться в ее недрах.

– Сюда я заглянуть не посмела, а в комнате попробовала прибраться.

Два ведра мусора вынесла.

– Спасибо. Теперь это не логово зверя, а человеческое жилище.

И вдруг я замер над столом:

– Тебя никто из соседей не видел?

– Видели. Женщина, ее двери напротив, через лестничную площадку, поинтересовалась, где ты, мол, давно тебя не видела.

Баба Варя. Единственная соседка, с которой я общался. Когда болела, просила купить хлеб, молоко. Потом пирогами угощала.

– Я ей сказала, что ты позже придешь.

И капитану из полиции так же сказала.

Правильный ответ: «позже». Это ведь и через час, и через день, и через год… Стоп! Менты приходили? Вот это новости!

– Как этот капитан выглядел? Что он хотел? – спросил я, стараясь выглядеть спокойно.

– А ничего. Даже не поинтересовался, кто я. Попросил, чтоб ты завтра с утра заглянул к нему. Я сначала его фамилию хотела записать, а потом решила, что и так запомню. Кукушкин. Ну что тут записывать? Это твой товарищ по работе, да?

– В какой-то степени…

Черт, чего тут только нет, в этой тумбе! Все почему-то колется и режется.

Особенно после того, как Настя сказала о Кукушкине. Игла от циркуля под ноготь зашла. Ага, вот он, пакет из фотоателье. Надо взять фотографии и поехать к Бабашвили. Раз ему так нужно… Но это и мне нужно. Пусть скулу посмотрит. И пусть дней на пять приютит Настю. Я не хочу, чтобы она опять попала в гости к Максу. А ведь может попасть – у меня нет возможности сидеть рядом с ней сторожем. Завтра, к примеру, надо идти к Кукушкину…

* * *

Если бы Кукушкин чего хотел, он бы с Настей не так разговаривал.

Я знаю этого опера – крутой мужик. У них в отделе машины часто ломаются, и он сразу мне звонит. На этот раз не позвонил по простой причине: телефон ведь я отключил.

Ну точно: на асфальтированном пятачке перед ментурой стоит их сдохший жигуленок. В нем копается Лысиков, водитель. Ярый машиноненавистник. Женоненавистники – те хоть и ненавидят, но все равно женятся.