Чужое лицо

Но он поймет и то, кем я был… Черт, одна-единственная ниточка осталась, связывающая меня с Гнусавым, и никак ее не разорвать. Голова уже гудит.

– Будут тебе краны. Но и ты удружи: выпей со мной коньяка, зря, что ли, таскал его весь день.

– Тут меня упрашивать не надо.

С сантехникой все оказалось не так просто: около часа провозился. Но как раз к этому времени Вика успела приготовить грибной суп.

Первая же рюмка коньяка немного расслабила. Но захотелось большего. Налил по второй, не успев толком закусить.

– У тебя проблемы, Костик?

Я промолчал.

– Честно скажи, ты обиделся на те мои слова? Костя, но это прежде всего я делаю ради тебя, чтоб завтра тебе не было так больно, когда…

Интересно, какие слова она ищет? А я свои уже нашел:

– «Тетя, ослабьте ошейник, довольно! Песику, тетя, не делайте больно…» Там дальше знаешь о чем? О том, что она его отпустила, он убежал из дому, но и ей, и псу стало от этого еще хуже. Ладно, Вика, по третьей – и я убегу.

– После третьей я тебя не отпущу, пока хорошо не закусишь.

– А когда закушу – отпустишь?

Какие у нее все-таки красивые глаза. Изумруды. И вообще вся она… Нет, это точно: именно она приходила последние годы в мои сны, и я ее пробовал гнать оттуда…

– Ладно, друзьями станем с завтрашнего дня. Сегодня я тебя вообще не отпущу. – И она высвободила из-под халата голую коленку.

– Выпьем третью – и в кровать?

– Циник, – сказала она. И засмеялась. – Можно и до третьей, можно потом и после третьей…

Когда мы, разморенные, лежали на простынях, она уткнулась мне лицом в грудь и замерла.

Через минуту я почувствовал, что она плачет.

– Ты что? Ну-ка, подними личико…

– Не надо, прошу… Дай я так немного полежу. Костя, Кости-ик! Ты с завтрашнего дня уже забудешь меня, да?

– Перестань, Вика.

– Не перестану, не перестану… Я все-все тебе расскажу… Мне тогда еще восемнадцати не было…

Вике не было восемнадцати, когда она в доме отдыха, на море, встретила Белакова.

Красивый спокойный мужчина, танцевал, целовал ей руку. Катал на катере, угощал фруктами. Не приставал, не наговаривал ерунды. Когда она улетела домой, до самого трапа довез на машине. Он имел такие привилегии. Потом – встречи в Москве. Цветы, шампанское, серебряный мерс, постель. Дорогие подарки, поездка за границу, в Берлин (сумел оформить то ли переводчицей, то ли секретарем). Два аборта в течение года. В качестве компенсации – эта вот квартира.