Феодора умирает дважды

И потом, не надо подстраиваться под расписания, как бы ты уезжал отсюда?

– В двадцать ноль семь, я уже расписание изучил.

Иванов посмотрел на часы:

– Это тебе долго ждать… А пораньше ничего нет? Я тебя не подвезу, у меня свободных мест нет.

– Зачем пораньше? Пока я тут с вами побеседую…

– Да нет, Игорек, не будет у нас с тобой беседы. – Майор, как показалось Меланину, не к месту расплылся в добродушнейшей улыбке. – Информации я тебе никакой не дам. Не положено, хоть и хочется контакты с прессой наладить.

Так что пиши только то, что видишь.

Меланин еще раз оглядел комнату. Прикинул: а что он, собственно, видит? О чем может написать? На столе перед Ланской – две рюмки с вином, бутылка, пепельница с одним окурком… Вот и все.

Иванов уловил его растерянность и решил все-таки снизойти до журналиста:

– Ну кое-чем поделиться, конечно, можно. Не умозаключениями, а фактами. Тебя что в первую очередь интересует?

– Её убили, отравили?

– Убили, острым колющим предметом. Можно сказать, финкой, а можно – зековской заточкой, выполненной очень профессионально и грамотно.

Под старину сработано.

– Вы предполагаете, убил ее тот, кто раньше сидел в колонии?

– Это, Игорек, уже умозаключения, но я все же отвечу. Ничего такого мы не предполагаем. – Майор взял Меланина под локоть и повел его к двери. – Выйдем на улицу, мешаем мы тут ребятам своими разговорами. – И уже во дворе дома продолжил: – Не предполагаем, потому как ножичек этот мог быть и у самой актрисы, и у человека, который никогда в глаза зону не видел.

Зековские поделки ширпотребом стали. Ну что еще тебе сказать? Лезвие вогнали точно в сердце, но опять-таки это мог сделать и профессионал, и профан, в первый раз взявший в руки холодное оружие. Такое с профанами бывает. Я, к примеру, когда первый раз в руки «макарова» взял и на огневой рубеж вышел, с перепугу девяносто пять очков из ста выбил. Потом много лет не мог повторить такой результат. Понимаешь, к чему клоню?

– Вы никого пока не подозреваете?

Иванов только сейчас отпустил локоть Игоря.

Теперь они стояли у калитки. Пустынная деревенская улица одним концом уходила в поле, другим – в лес. Именно туда, на деревья, и смотрел, прищурившись, майор.

– Убили Ланскую в районе четырнадцати часов, это можешь записать. Почти два часа спустя вызвали нас. Сейчас около восемнадцати, так? И ты хочешь, чтобы мы за такой промежуток времени во всем разобрались?

– Бывает, – сказал Меланин, – что убийца сам приходит и во всем сознается.