Машины Российской Империи

Брутман смутным силуэтом маячил в нем.

– Пойдемте в купе, – предложил папа, однако я остался на месте, потому что в этот самый миг в тумане возникло новое действующее лицо.

Высокий гибкий силуэт появился откуда-то из-за оркестра, сначала плохо видимый, но своей вкрадчиво-скользящей манерой двигаться сразу вызвавший у меня безотчетную тревогу. Когда туман рассеялся, я разглядел красивого черноволосого господина в франтоватом костюме и штиблетах, с черной «бабочкой» на шее, в черном цилиндре с белой ленточкой.

В одной руке он держал толстую раздвижную трость, а в другой – металлический несессер-цилиндр.

Человек-лоза. Ни на долю секунды не усомнился я в том, что вижу третьего сообщника, – ведь Брутман со своим псевдослугой были именно сообщниками в какой-то явно злодейской операции – и что вновь прибывший также отправится в поездку. Человек-лоза, вот так. Это определение выскочило само собой и намертво приклеилось к нему.

Незнакомец прошел мимо Брутмана, небрежно коснувшись тростью его плеча, кивнул и поспешил к первому вагону, украшенному буквами РВ.

Человек-кулак отступил на подножке и что-то сказал человеку-лозе. Тот вспрыгнул в вагон, в проеме оглянулся, окинув перрон взглядом, нырнул внутрь. Брутман тоже забрался в вагон.

Ну а мы направились к своему.

Кондуктор оказался важным, как павлин из императорского сада. Настоящий Кондуктор с большой буквы, в ливрее, фуражке, перчатках, с мохнатыми бровями и тройным подбородком. А уж на нос его я просто загляделся. Огромный, мясистый, весь какой-то пупырчатый, с величественно торчащими из ноздрей пучками волос.

– Экий румпель, батюшки мои, – пробормотал Генри на английском.

– Наверное, этого человека разворачивает на сильном ветру, – подхватил я.

– Поразительный ветродуй, – согласилась мама. – Через такой если получше дунуть, можно улететь ракетой.

Некоторые люди бывают такими нетерпимыми к изъянам ближнего своего!

Пока мы приближались, Большой Кондуктор царственно наблюдал за нами, сложив руки за спиной и немного подавшись вперед.

Нетерпеливо топчущиеся рядом носильщики наверняка сообщили ему, кто мы такие, и когда Генри протянул пригласительные, Кондуктор лишь бегло глянул на них. Склонившись будто бы под весом своего носа и едва не ткнувшись тем в руку отца, которую Генри поспешно убрал, Кондуктор молвил на английском:

– Господин Гиллиам Уолш… Госпожа Мэри Уолш… Мисс Абигаил… Добро пожаловать на борт «Самодержца».

Я ощущал себя голым под платьем.