Машины Российской Империи

– А если кто-то заглянет? – возразил отец. – Это не рационально.

– Рациональность! – буркнул я. – Ох и слово! Лучше не использовать его тому, кто собирается грабить поезда по заказу незнакомца.

– Алек…

– Итак, – перебил я не очень-то вежливо, но решительно, – после проведения сложной, полной намеков и недосказанности беседы с лукавым вагонным работником, чья подозрительность прямо пропорциональна носатости, были добыты ценные сведения: ресторан «Самодержца» закрывается в два часа ночи. А в четыре ночи, как вы знаете, мы прибываем.

Их лица помрачнели.

– Плохо, – сказала мама и хлопнула себя ладонями по коленям. – Ну, ничего, будем работать быстро. Придется…

– …обзорный купол же закрывают в час ночи.

Все-таки удачный вечер, решил я, наблюдая за выражениями их лиц. Странный, очень необычный, но удачный. Приятно вот так вводить людей в оторопь.

– Алек, почему было сразу не сказать? – спросила Джейн.

Я честно ответил:

– Месть. За то, что вы мне сразу все не рассказали, за то, что до сих пор продолжаете о чем-то умалчивать.

– Это мелочно!

Я широко улыбнулся:

– Ага, и так приятно… Хорошо, давайте резюмируем: мы сможем проникнуть в радиовагон по крышам. Если выйдем в час ночи, то по времени все получается.

Я стащил перчатки, бросил на диван, подвигал пальцами, похрустел ими и снова заговорил:

– Но только я вижу одну проблему, крайне существенную, как на мой взгляд, хотя допускаю, что от взора моих просвещенных родителей она могла ускользнуть в связи с их недостаточной…

– Да говори уже! – всплеснула руками Джейн.

– По заказу Мистера Икса мы ищем схемы некоей машины, в последний момент установленной в радиовагоне по приказу Вилла Брутмана, ответственного за силовую установку и другое оборудование «Самодержца». О’кей, о’кей… И вот теперь у меня вопрос: как вы собираетесь передать схемы по радио?

Еще не успев закончить этот краткий спич, я окончательно и бесповоротно решил сбросить платье. Да ну их всех! Сил же просто нет никаких.

– Алек, ну что же ты, – укоризненно произнесла мама.

– Больше не могу, – пояснил я, приказав себе не смущаться, ведь я стоял перед ними в кружевных панталонах, чулках и корсете.

– Но нам еще выходить из купе на глазах у всех.

– Это утром, после дела. Вот тогда и надену. Не полезу же я по вагонам в платье, значит, все равно снимать.