Когда ты устанешь от жизни

А если сильно громко, надо вызывать аж из Владимира, чтобы замерили, но они сюда вряд ли поедут. И надо так подгадать, чтобы музыка играла, когда они приедут, и чтоб она открыла дверь, а это сложно. А ночью мы не можем зафиксировать факт нарушения без представителя местной администрации. Ну как мы будем будить администрацию ночью? И вообще, что вы хотите, чтобы мы сделали? И т.д. Отговорки, отписки, отписки исправные, правда, мол, рассматриваем и передаем дальше, и тишина.

А нас по-прежнему долбят по голове.

Мы в этом доме новенькие, да ладно бы в доме, в стране. И чёрт меня дёрнул ей богу врюхаться в эту бескрайнюю и бесполезную катавасию под названием “да совершится справедливость, и пусть виновные будут наказаны”. Однако чем дальше я вовлекаюсь в этот процесс, тем очевидней становится, что он оборачивается всё сильнее против меня, что вся эта машина правосудия работает совсем не так, как ей положено. Она наказывает, перво-наперво, не тех, от кого должна защищать, а тех, кто посмел обратиться за помощью.

В 2023-м я получаю последнее письмо от правоохранительных органов, сообщающее о том, что что-то было предпринято по нашей проблеме. Но мне уже всё равно. Я не верю. И рада, что такие письма больше не будут приходить. Себе дороже.

2024-й. СВО полным ходом. На фронте совсем горячо. Гибнет массово враг. Гибнут наши солдаты. Мы призываем к разуму наших врагов-оппонентов.

Они нас как будто не слышат и по-прежнему долбят Донецк. А отмороженная девица с сабвуферами по-прежнему долбит соседей по голове. И я по-прежнему не знаю, как всё это совместить.

Глава 7. Гудбай, Америка, или не судите по упаковке

У меня не сходится в голове. Я слушаю этих двоих, и у меня не сходится.

Две молодые американки попросились ко мне на урок, мол, им надо поговорить со студентами. Обычное дело, у разного рода таких волонтёров, особенно из прочно уже обосновавшегося в городе Корпуса мира, у нас на инязе карт-бланш.

Студентам иняза категорически показано общение с носителями языка, к тому же многие из них посещают разговорный клуб, организованный этими леди.

Я уступаю им учительский стол и сажусь на заднюю парту. Должно быть, у них какое-то объявление.

Они начинают вещать, и я понимаю, они здесь совсем за другим.