Крысы в сапогах

– Нашего парня посетило вдохновение?! – С пониманием бросил турранец и выудил из под барной стойки альбом и карандаш. – Чего творить изволите?

– Жизнь, как всегда. – С бравадой ответил Лейт, забрал свой инструмент и направился обратно к Вателю.

Тот, не моргая, смотрел на сцену, где рыжеволосая лютнистка уже заканчивала с настройкой инструмента. В его бокале было пусто, и он продолжал нервно теребить зубочистку.

– Знаешь, Лейт. – Обратился он присевшему за стол другу. – Теперь я хочу есть.

– Понимаю.

 – Усмехнулся Лейт, раскладывая на столе набор художника. Ватель перехватил взгляд друга и спросил.

– Ты ее нарисуешь?

– Да. Нарисую.

– Я готов рассказать свой рецепт, если ты отдашь мне ее портрет.

– Еще чего! Дался мне твой рецепт. – Беззлобно сказал Лейт.

– Ну, я хотя бы попытался. – Усмехнулся Ватель.

Тем временем на сцену вышел долговязый мужчина средних лет в желтом плаще и объявил выход девушки:

– Многоуважаемая публика! Перед вами сейчас дебютирует гордость нашей труппы, милая и обворожительная – Клеора.

Она прибыла к нам из северных земель Киттегура, поэтому репертуар у нее весьма экзотический. Впрочем, вы и сами сейчас все услышите.

Люди в зале тут же уважительно замолчали. Их взгляды прикипели к рыжим волосам и потрепанной лютне, предвкушая вечернее шоу. Лейта почему-то кольнула ревность. Девушка в последний раз провела пальцами по струнам, подкрутила какие-то колышки и окинула толпу уверенным взглядом настоящего артиста – взглядом, который смотрит на всех, и одновременно в каждого.

– Песнь хладного моря. – Объявила девушка и улыбка с ее лица тут же исчезла.

Лейт, как и остальная публика, ожидал, что Клеора начнет свою песню с яркой мелодии, но нет. Северянка всех удивила и запела без какой – либо музыки, управляя лишь своим голосом и наращивая нужный ритм.

«В водах Хладного моря живут, не таясь,

Чудовище Кракен и его злобный князь.

Корабли, что коснулись их темных вод,

Никогда, никогда не привстанут в порт.

»

Лейт слушал, как завороженный моряк слушает песню сирены, но не переставал рисовать девушку. Голос Клеоры был подобен капризу морских глубин. Он наполнял зал легкостью островного прилива и яростью могучего шторма. Ее тонкие пальцы запорхали над лютней, как потревоженные детским смехом бабочки. Мелодия подхватила ритм голоса и привнесла в песню нечто новое. Нечто, что отдаленно напоминало жизнь человека, бросившего вызов судьбе.