Крысы в сапогах

Лейт боялся, что с него сейчас стянут скальп, но самое удивительное, ничего не мог сделать. Руки не слушались, ноги – тоже.

– За что?! – Только и смог выдавить из себя Лейт.

– Кайся!

– Каюсь! Виноват! Да отпусти ты меня!

Хватка, что прочно удерживала Лейта на месте и трепала его волосы, ослабла, а спустя какое-то мгновение и вовсе исчезла.

Подняться на ноги Лейту стоило больших усилий. Одноглазый Барри, как ни в чём не бывало стоял, облокотившись о колону храма, и придирчиво рассматривал отросшие ногти на руке.

– Хорошо, что ты раскаялся. Иначе неизвестно, что бы с тобой было.

Думать об этом Лейту совершенно не хотелось. В горле пересохло, а затылок болел так, будто по нему прилетел увесистый валун.

– И всё-таки, многоуважаемый жрец, почему я? Я вроде как не переходил дорогу Тиренису.

– Ну, смотри… Отец Вшивого Грена вчера повесился, а твои деньги он не принял. Считай, долг не уплачен в полной мере. Это во-первых… А во-вторых, неисповедимы пути Тирениса.

– Как повесился? – Охрипшим голосом спросил Лейт. В душе у него всё похолодело.

– А вот так! Взял стул, связал петлю, и вздернулся!

– Как же так…

– Ты идиот? Или только прикидываешься? Человеку просто больше незачем было жить.

Лейт понял, что оказался в ловушке гораздо более прочной, нежели божественные путы. На сделку с совестью он бы не пошёл.

Барри пристально смотрел ему в глаза, и долго выдерживать этот взгляд было невозможно. Жрец оказался далеко не простым служителем храма.

Его плотоядный взгляд пугал, на миг Лейту даже показалось, что перед ним сам Тиренис… Как тут можно было сопротивляться?

– И кто же моя цель? – Окончательно сдавшись, спросил Лейт.

– Черный Брут.

***

Определенно, Лейту не везло в последнее время. Мало того, что заработал фингал на всю физиономию, так еще и жрец воровского Бога обязал перейти дорогу самому кровожадному «папе» Далинграда. Черный Брут с врагами не церемонился. О его вспыльчивости и крутом нраве ходили легенды.

Кличку «Черный» он заслужил отнюдь не за цвет кожи или волос. Просто старина Брут не чурался мокрухи, был любителем пыток и мог сам обучать будущих палачей хладнокровию и беспощадности. Он объединил под своей рукой самый отпетый сброд города и вершил по-настоящему черные дела. Более трудную жертву для Лейта было найти сложно.

Отказаться же от воняющего самоубийством дела Лейт не мог. Священные долги нужно возвращать даже ценой жизни.