Крысы в сапогах

 – Наша стража неустанно бдит, чтобы закон в этом городе исполнялся. Сегодня казнят отпетого головореза, который учинил погром в лавке ценностей семьи Гиров. Жаль, ювелир не увидит казни своего обидчика. Он ушел за грань вчера ночью от жестоких ран, нанесенных ему этим мерзавцем. Наши соболезнования семье почившего.

Капитан по театральному склонил голову, повернувшись к заплаканной вдове, стоявшей в первом ряду. Но было видно, как он получает удовольствие от внимания толпы.

– Все мы знаем Толстяка Глорена.

 – Капитан поманил кого-то из публики, одновременно поправляя ножны с мечом на поясе. – Его руки сильны, а сердце не знает пощады. Лучшего палача не сыскать во всем княжестве! Как жаль, что такому светлому человеку приходится рубить такие грязные головы!

На помост вышел Глорен. Лезвие топора контрастно блестело на фоне его черного одеяния.

– Капитан. – В знак приветствия кивнул он.

– Пожалуйста, явите городу злодея!

Двое стражников пинками и зуботычинами под одобрительные крики толпы вывели на помост худого, но жилистого мужчину неопределенного возраста.

Да и как тут определить, сколько лет человеку, когда вместо лица у него кровавое месиво.

– Паршивец Грен, наш закон милосерден. – Капитан обнял за плечи виновного, а потом брезгливо вытер об него руки. – У тебя есть последнее слово!

– Какой актер пропадает! – Заулыбался Тощий, глядя на все это представление.

–Ага. – Сказал Толстяк, больше обращая внимание на то, какой нынче дорогой стала форма у стражи.

Капитан так вообще щеголял в белой шёлковой рубашке с серебряными пластинками у воротника.

Узник выглядел гораздо менее помпезно… Он шатался на помосте, словно пьяный матрос на скользкой палубе. Было видно, как он старается сохранять самообладание. Его голос хрипло задрожал.

– Неуважаемые уродцы…

***

Утро для Лейта выдалось немного хлопотным, но для него это было привычно. Каждый день приносил с собой что-то новое. Иногда новизна была болезненной, иногда – радостной.

Во всяком случае, солнце сегодня светило ярко, небо было чистым, а Далинград не шибко вонял. Возможно, на этот факт повлияло то, что большая часть народа хлынула полюбоваться на казнь, а, может, хорошее настроение Лейта притупило его обоняние.

Он шел быстрым и уверенным шагом в сторону площади Нижнего города. Попрошайки, местные вышибалы и прочий криминальный контингент, что попадались ему на пути, молча кивали в знак признания и тут же исчезали с его дороги.