В шкуре демона

Кругом, в радиусе двух метров все было залито кровью. Кто бы мог подумать, что в столь тщедушном тельце ее столько… Но самого тельца не было… Я съел его полностью, перемолов показавшиеся невесомыми кости крепкими зубами.

О Господи, все как в дешевом триллере…

Но, черт подери…

Я прислушался к себе. Попрыгал, пристукнув копытами по граниту…

Да я в жизни не чувствовал себя лучше! Сила и мощь поселились в каждой клеточке рогатого тела. Сырое мясо, словно заряд ядерных батарей наполнило энергией мои еще недавно скрученные болью члены.

И от этого на душе было еще гаже…

Я отослал двух оставшихся Рабов, под командованием Прилипалы, снова собирать жратву. Уродцы, похоже, и не заметили, что их собрат только что окончил жизнь в моем желудке.

И попытался выбросить произошедшее из головы. Я понял, что нахожусь на грани… еще немного и начисто свихнусь от всего этого дерьма… Надо срочно чем-то себя занять. Рефлектировать буду позже, когда разлягусь на диване с бутылочкой пивка, вспоминая эти чертовы приключения.

Итак. Агрбадан, конечно, тот еще мудак и, несомненно, утаил все, что можно было утаить, но насчет развития поселения он прав. Раз уж я застрял тут на неопределенное время, этим стоило заняться. Тем более что больше здесь делать было нечего.

Такой уж я человек – что-то решив, начинаю целеустремленно к этому идти. Потому, более не мучая себя моральными терзаниями, я решительно потопал в обход округи. Надо было осмотреться на местности.

Заложив петлю вокруг моих владений радиусом метров в пятьдесят, я не нашел ничего, кроме камней и вулканического песка.

Две глубоких трещины, невидимые от Убежища, подбирались практически вплотную к поселению. Теоретически их можно было использовать для складирования припасов. Температура в них была ощутимо ниже, чем на поверхности. Еще было странное нагромождение небольших округлых валунов. Вот, наверно, и все местные достопримечательности.

Что ж, отсутствие результата – тоже результат.

Во время этого краткого путешествия я понял, насколько тело Агрбадана совершеннее человеческого.

Оно легко переносило жару. На камне, раскаленным настолько, что на нем можно было жарить яичницу, я мог сидеть не испытывая никаких неудобств. Покрытая хитиновыми чешуйками задница едва-едва ощущала слабое тепло. Легкие с легкостью перемалывали пышущий жаром воздух, а потребности в воде и вовсе, кажется, не было.

Я прыгал по ямам и трещинам, как горный козел, совершенно не испытывая усталости.