Девятый сын Света. Вера. Любовь. Надежда

– Да вроде были какие-то мысли, но пока точно не определился. А ты еще не передумал на счет хирурга? Людей резать это как-то страшновато. – хихикнул я, мысленно молясь, что на этом расспросы закончатся.

– Иди ты! Резать не для себя ведь, если надо спасти человека, то я возьмусь за скальпель без колебаний! – гордо заявил Алион.

– Ах-ха-ха! – рассмеялся я, почти выронив удочку.

– Что ты смеешься? – покраснел будущий врач. – Не вижу ничего забавного!

– С каким пафосом ты это сказал! А-а-а! «Если надо взяться за скальпель, чтобы спасти жизнь и ля-ля»! – я нарочно сделал серьезный взрослый голос, чтобы сильнее позлить братца и это сработало.

– Не смешно! – насупился тот. – Ой, у тебя клю… – ту фразу он не закончил, потому что тогда случился первый обморок.

– Ал! Алион! Что с тобой?! Алион! – я отбросил в сторону удочку и принялся тормошить брата, который лежал без чувств. – Черт! Алион, не смешно!

Не смотря на все попытки его разбудить, у меня ничего не вышло.

Брат лежал белый, как полотно и не шевелился. Лишь слабое биение сердца, которое мне едва удалось прослушать, давало понять, что он еще жив.

– На помощь! Помогите! Кто-нибудь! – кричал я, но вокруг не было ни души. – Вот же зараза! – я принялся перебирать все ругательства, которые знал, одновременно с этим взваливая брата на плечи. Благо, богатырским сложением природа решила наделить меня.

Бросив удочки, я двинулся по той же дороге обратно до дома.

Ветер дул прямо на нас, поднимал пыль с дороги, от чего мне казалось, что я несу тело брата через пустыню. Глаза щипало, зубы скрипели, а сердце бешено стучалось о грудь, заставляя организм работать свыше всяких пределов.

– Д-держись, братишка! Я донесу тебя, и мы поедем в больничку, там тебе помогут и все будет хорошо! – нервно смеясь и едва переставляя ноги, я повторял эти слова, словно заезженная пластинка, пытаясь успокоится и отвлечься от того, что мои ноги уже не могут идти, а спина отваливается.

Когда мы дошли и отец увидел эту картину, я впервые увидел его напуганным по-настоящему. Бледнее спящего сына, с трясущимися руками, он кинул мне телефон, сам забрал Ала, и отнес в дом на кушетку. Я осознал, что мне дали мобильник, чтобы я позвонил в скорую, лишь спустя минуту. Все это время я тупо пялился на дерево, мозг отказывался обрабатывать информацию за последний час.