Девятый сын Света. Вера. Любовь. Надежда

– Столько, сколько душе угодно, я старше тебя как по званию, так и по мастерству. А Магистром ты стал лишь потому, что я пятьдесят лет выполнял одно задание, и у меня не было времени на всякий бред! – усмехнулся старик. – Если что – я в столовке пью кофе, оставь с мальцом кого-нибудь посимпатичнее и присоединяйся. Возьми с собой Ориону, мне нужно с ней переговорить.

– Дай мне десять минут. – махнул рукой Магистр, осматривая чешую на теле мальчика.

– Ага!

Вадим внимательно изучил каждый сантиметр пораженной кожи, который не был скрыт одеждой.

Чешуя была твердая, толстой коркой покрывала тело, как панцирь и подвижна, словно кольчуга. Пальцы на правой руке заканчивались длинными когтями, как у зверя. Клыки отросли, но тоже с одной стороны. Судя по всему, война была проиграна только на пятьдесят процентов. Если исключить это, то на диване в кабинете Вадима лежал вполне обычный ребенок лет четырнадцати-пятнадцати. Недокормленный, обросший, но все же ребенок. Магистр пальцами раздвинул веки на правом глазу.

– Свет, сохрани меня! – прошептал он.

На Вадима смотрел красный, залитый кровью глаз. Сначала он глядел куда-то в потолок, но спустя мгновение уставился на Магистра. Зрачок то сужался, то расширялся, красная радужка мерцала, но ужасней всего был взгляд. Исполненный злобы, дёргающийся, но все же сфокусированный в одной точке. Спустя секунду пальцы мальчика сомкнулись на шее Вадима. Парень еще спал, но тварь, что сидела в нем была бодра и жаждала крови. Она рычала, изо рта потекла слюна, но мальчик был еще слишком слаб, чтобы порождение Тьмы могло полностью двигаться.

– Погруженные во мрак да ужаснутся деяний своих, Тьма да развеется Светом, что дарует жизнь и созидание! Ты бессильна в этом чертоге! – прошипел Вадим, нарисовав пальцами на лбу мальчика руну подавления.

– Я упьюсь твоей кровью и всех, кто тебе дорог, Магистр! – сказала тварь, напоследок наградив того клыкастой улыбкой, от которой кровь застывала в жилах.

– Черт! – тяжело дыша, пробормотал Вадим.

 – Он чудовище!

Магистр резко поднялся на ноги, подошел к столу и открыл нижний ящик, из которого достал новенький револьвер, проверил наличие всех шести крупнокалиберных серебряных пуль и подошел к мальчишке. Ствол был наведен точно между его глаз.

– Я не могу… Не могу позволить, чтобы эта тварь жила, даже ценой жизни ребенка! – бормотал он, заикаясь. Некогда твердая рука теперь дрожала от тяжести оружия и поступка, на который он никак не мог решиться.