Империя. Оружие Владык

Сколько же часов, причем счастливых часов, он провел по ту сторону этой двери! И не важно, что за ней находился Зал скорби.

– Старейшины не любят ждать, – напомнил один из офицеров, видя, что Давид медлит, и не зная, что причиной тому является не страх перед находящимся внутри склепом и грозными Старейшинами, охраняющими его, а тоска по благодатному, но невозвратно ушедшему времени.

Таинственно улыбнувшись сопровождению, Флагман толкнул дверь.

*****************************************************************************

Голубоватый свет подсвечивал прямоугольные камни, из которых были сложены внутренние стены башни, единственным предметом интерьера которой была уходящая вверх винтовая металлическая лестница.

Давид направился к ней.

Делая шаг за шагом по широким ступеням, он с некой смесью трепета и скорби смотрел на башенную кладку, где на каждом камне было что-то написано. Острое зрение Флагмана позволяло ему прочесть написанные там имена, хотя он и так их помнил. Имена всех Избранных, которые когда-либо рождались и умирали.

Всех, кроме самого первого… Никто из Старейшин, охранявших покой Избранных, чьи помещенные в саркофаги тела видели свой вечный сон внутри башенной кладки, так и не смог выяснить, где покоится родоначальник Империи, единственный, кто сумел пробудить легендарные «Живые» корабли.

С каждым шагом, глухо отдающимся по лестнице, Давид укреплялся в данном себе обещании, что сделает все и даже больше, чтобы Марго не оказалась в этом «Зале скорби», по крайней мере пока у нее не появятся внуки.

*****************************************************************************

Старейшины ждали Флагмана в единственном, не являющемся склепом, помещении, расположенном на самом верху башни. Их традиционно-обритые головы покрывали капюшоны, переходящие в длинные, ниспадающие на пол, темно-синие одеяния. Сидя в своих кованых креслах с высокими спинками, правители города наблюдали за поднимающимся в зал Давидом.

Отойдя от лестницы, он вежливо поклонился Старейшинам, а также пустующему кресло, по традиции принадлежащему Пророку, чей дух, проекция или голограмма (Давид точно не знал каким образом Пророк здесь оказывается), пока отсутствовали.

– Ты понимаешь, что твое появление здесь, а также то, что мы согласились тебя принять, уникально, беспрецедентно и не подлежит повторению? – гордо вскинув голову, уточнил один из Старейшин.

– Да, – глядя ему в глаза, ответил Флагман.