Лик над пропастью

Типография департамента народного просвещения»!

– Да! Прижизненное издание великого поэта! – глаза Ардашева разгорелись. – А состояние какое! Будто только что с типографии!

Невольно взглянув на висевшие на стене часы, присяжный поверенный воскликнул:

– Господи!.. Надобно торопиться.

Он вышел на улицу и направился в сторону судебного департамента, расположенного в самой верхней точке Николаевского проспекта. Уже через несколько минут адвокат вышагивал по мраморным ступенькам солидного здания. Следственная камера Леечкина – судебного следователя по важнейшим делам – находилась на втором этаже.

Ардашев, верный привычке не опаздывать, подошел точно к назначенному времени.

Несмотря на то что дверь была слегка приоткрыта, он постучал. Послышались шаги, и в проеме возникла долговязая и нескладная фигура Цезаря Аполлинарьевича. И хоть теперь, спустя пять лет после их первого знакомства, он уже и не напоминал гимназиста-переростка, но все равно легко сошел бы за студента старшего курса.

Впрочем, как и раньше, очки с толстыми линзами съехали к кончику носа, а слегка взлохмаченный чуб свидетельствовал о том, что его обладатель о чем-то долго и сосредоточенно размышлял.

– Милости прошу. – Следователь искренне улыбнулся. – Рад вас видеть. Присаживайтесь, пожалуйста. – Он придвинул стул. – Может быть, вы хотите чаю? Я велю…

– Не беспокойтесь, Цезарь Аполлинарьевич. Чаю я уже откушал. – Ардашев уселся и поставил рядом портфель. – Я бы хотел, чтобы мы сразу перешли к делу.

Итак, что вы собирались выяснить?

– Лично у меня никаких вопросов нет. Самоубийство чистой воды. Все доказательства налицо. У покойного, видимо, были нелады с психикой, вот он и решил свести счеты с самим собою. Вы тут совершенно ни при чем. Но после появления статьи этого, с позволения сказать, корреспондента мое начальство сочло необходимым провести ваш формальный допрос. И вот теперь я, понимая всю абсурдность этой затеи, вынужден выполнять указание.

– Так давайте же быстрее избавимся от неприятного для вас поручения, – улыбнулся адвокат.

Леечкин снял очки, подышал на них, тщательно протер стекла мятым платком и начал заполнять бланк допроса свидетеля. Натужно поскрипывало стальное перо. Через открытую форточку в комнату проникал запах дыма – дворники жгли первую осеннюю листву.

– Вы, как я понимаю, дворянин? – осведомился следователь.

– Да, потомственный.

– Позвольте узнать дату рождения.

– 25 ноября 1867 года.