Убийство в Пражском экспрессе

– Это да, – глядя под ноги, сокрушённо выдохнул следователь. – Помнится, читал я как-то в «Пражских вестях» одну заметку…

Но судебный медик прервал воспоминания Мейзлика:

– Хочу заметить, что строить умозаключения, излагать версии и предъявлять обвинения – ваша работа. Тут уж без меня.

Прозектор открыл ящик стола, вытащил печать и шлёпнул ею в углу листа, на котором только что писал.

– Извольте получить заключение о вскрытии. Простите, у меня много дел. Не смею вас задерживать.

– И всё-таки, вам придётся ещё немного потерпеть наше общество, – заявил инспектор.

 – С вашего позволения, пан следователь воспользуется этим телефоном и проинформирует мужа погибшей о происшествии. Мы дождёмся его, чтобы провести опознание. Надеюсь, вы не возражаете?

– Звоните, конечно. Просто я оставлю вас в кабинете, а сам уйду на вскрытие. Меня ожидают ещё три «весёлых» трупа. Напились и устроили поножовщину в ресторане. Порезали друг дружку до смерти. А с виду порядочные люди.

Доктор покинул помещение. После его ухода воцарилась неловкая тишина, нарушаемая лишь скрипом петель открытой форточки, боровшейся с ветром.

– Простите, пан Яновиц, но я не знаю номера телефона мужа потерпевшей, – жалобно проскулил Мейзлик. – Может, лучше вы…

– Не беспокойтесь, дружище, вот, – сыщик протянул лист блокнота с цифрами. – Это магазин женской и мужской одежды на Виноградах. Попросите пана Плечку. «А всё-таки, я молодец, – самодовольно подумал инспектор, – ловко заставил этого юнца выполнить столь неприятную миссию.

Хотя, какой же он юнец? Ему уже лет двадцать пять».

Яновиц придвинул к себе заключение прозектора и принялся читать. Глаза бегали по строчкам, и невольно возник вопрос: «Как же так случилось, что в их желудкеах оказалось столько яда?».

Он раскурил трубку, вновь ушёл в свои мысли и уже не слышал ни дрожащего голоса следователя, ни скрипа форточки, ни клацанья телефонных рычагов после окончания разговора.

Глава 5. Тайное собрание

Никанор Евграфович Кисловский, высокий старик с седой окладистой бородой, в свои шестьдесят девять лет повидал многое. Ещё, будучи студентом физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета, он организовал революционный кружок, был арестован и три месяца провёл в тюрьме. В 1874 году эмигрировал в США.

В штате Канзас основал земледельческую коммуну, но через четыре года вернулся в Европу.