Черновик беса

Перед транспортировкой каждую «зелёную посылку» тщательно упаковывали и чтобы не повредить ветви, сооружали вокруг деревянный каркас. Финиковые пальмы, саговое дерево, кипарисы, австралийскую и японскую сосну, сакуру, кактусы, чайные кусты, бананы, агаву, юкку, драцену, бамбук везли на пароходах в горшках с родной землей. Деревья и растения перегружали на фелюги, потом переправляли на берег, клали на арбы с быками и доставляли в парк. Сажали просто: выбивали крышку дна, а боковые стенки не трогали, опускали заморского «гостя» в яму и засыпали.

Тонкая фанера потом перегнивала. В последнюю очередь на пальмах, соснах и кипарисах разбирали каркас.

Но все заботы о благоустройстве давно закончились, и парк приобрёл аккуратный вид, сочетающий в себе совершенно разные растительные зоны: средиземноморскую, гималайскую, японскую, австралийскую, мексиканскую и кавказскую. Всё здесь было продумано до мелочей: беседки, лавочки, дорожки, фонтаны и даже фарфоровые таблички на каждом дереве с указанием названия и года посадки.

Законченность парку придал белый двухэтажный домик с башенкой, выступами и террасами, стоявший на фоне темных дубов и платанов. Строение высилось над поляной, и оттуда было прекрасно видно море.

После завтрака хозяйка повела Веронику Альбертовну гулять по парку, а Толстяков и Ардашев, попивая кофе с коньяком, так и остались сидеть на террасе.

Издатель достал из кармана кожаный порттабак[3 - Порттабак – коробочка для ношения табака (прим.

авт.).] с серебряной вставкой на крышке, книжку папиросной бумаги, вырвал лист и скрутил немецкую папиросу[4 - Так чаще в России до Великой войны называли сигареты, которые скручивали вручную. Для этого носили с собой порттабак и книжечку с отрывными листами папиросной бумаги (прим. авт.).]. – Какая красота! Так бы жил и жил, – вздохнув, вымолвил он.

– Так в чём же дело, Сергей Николаевич? Живите себе на здоровье, – ответил Ардашев.

– Вы не забывайте – мне уже 53, как-никак возраст. Самое время уходить в скит, молиться и ждать прихода избавительницы.

– Простите, кого?

– Смерти, конечно же. Ведь она избавляет нас от мирских забот, несчастий, бед и болезней. Смерть – благо человеческое.

– Что-то не нравится мне ваш настрой. Это вы из-за гибели Петра Петровича в уныние впали?

– А что, уже успели прочесть в газетах?

– Да, в «Новом времени».