Печатник. Печать Тьмы

Конечно, он был одним из лучших фехтовальщиков не только в Кияже, но и во всей провинции, но и о дуэльных подвигах Беримера слышать ему доводилось немало. В конце концов, страх за жизнь и благоразумие одержали верх над юношеской горячностью и недавней обидой:

– Быть по сему. Я согласен на ничью в поединке, – сухо процедил он, – А теперь верните мне клинок!

– Конечно-конечно. Рик, отдай благородному лэру его тыкалку. Ну а тебя, дружище, я даже и не знаю, как благодарить, – юноша присел на корточки и ласково потрепал пса по загривку.

Тот довольно замотал хвостом и ткнулся носом в сапог лейта.

– Командир, я думаю, что миска каши да пара костей сделают твоего спасителя самой счастливой псиной в этом треклятом королевстве.

– Это точно, вид у тебя, прямо скажем, неважный. Может, ты дух-хранитель этого места? – Беример указал рукой на ветхий монастырь. – Ладно, Рик, прихвати нашего хвостатого приятеля с собой и отведи на полковую кухню. Пусть сам выберет, что ему по вкусу.

А я еще маленько подышу свежим воздухом, пока жара не взяла свое.

– Слушаюсь, командир! – козырнул вояка и подозвал к себе пса, – Эй ты, волосатый. Дуй за мной, накормим тебя до отвала да еще и рюмку медовухи нальем за спасение нашего славного лейта.

Пес мотнул хвостом и послушно зашагал вслед за солдатом…

Сперва Айвен хотел направиться прямиком к Хорту, чтобы поблагодарить его за языкаря, отменно выполнившего свою работу. А заодно и выяснить, что за дело такое намечается, раз его так быстро вызволили.

Однако, смутное беспокойство, не покидавшее юношу от самого здания тюрьмы, погнало его в противоположную от трактира сторону – к ремесленным кварталам. Заодно там можно было и разжиться одеждой поприличнее той, которую ему выдали в Боргарде, выпуская на волю.

Увы, зачарованная тюрьма обладала еще одной особенность, которая в официальном списке неприятных свойств этой крепости числилось под номером сорок четвертым: порою там пропадали вещи арестантов, отданные ими на сохранение стражникам.

В неофициальном же, воровском, реестре неприятных и опасных свойств Боргарда, который был вдвое толще, это свойство тюрьмы было помечено так: «Стража тюремная сильно вороватая и до добра заключенных охочая». В общем, разведя руками и сославшись на всем известный пункт сорок четыре, стражники выдали ему какое-то невнятное тряпье и пару медяков взамен того добра, которое «проклятая тюрьма себе прибрала».