Мертвый Инквизитор 3. Бездна Фанмира

Секрет «крысиной свистульки» оказался одним из самых простых: три капли крови гончара, несложное заклинание и привязанная к инструменту душа крысиной матки.

У всего была своя цена. И далеко не каждый был способен ее заплатить, чтобы из его рук вышел новый шедевр гончарного искусства. Поэтому Мастер очень тщательно отбирал учеников в «особую» группу, но и им он давал лишь часть знаний и называл своими учениками, а не подмастерьями.

– Мастер, – спросил его однажды Клэй, – а есть ли где на свете те, кто могут называть себя вашим подмастерьем, а не учеником?

Вместо ответа тот велел ему собираться в путь, хотя на дворе стояла глухая ночь.

Мастер привел главу общины и своего ученика к целителю Гужу.

Тот в отчаянии бился над умирающим, которым оказался хозяин гончарной лавки, которого селяне за его необычную внешность звали Крыськой. Лихорадка не отпускала его уже четвертый день, и целитель здесь был совершенно бессилен.

– Он не встретит рассвет, – прошептал Гуж, качая головой.

От отца ни на шаг не отходил заплаканный мальчуган лет шести, а в углу рыдала безутешная жена.

– Ты видишь их слезы, видишь их горе? – спросил Мастер.

– Да.

– Ты умеешь вкладывать свою боль и страдания в глину, чтобы подарить ей особую жизнь, из куска земной плоти превратить в нечто совершенное и удивительное. Твой глиняный петушок поет вместе с рассветом, а праздничное блюдо подогревает пищу, делая ее вкуснее.

– Да.

– Но не хотелось ли тебе большего? Вдохнуть в глину настоящую жизнь, наделив ее душой, такой же, как и твоя собственная?

– Да!!!

– Сегодня я дам тебе этот урок.

Они забрали умирающего, и привезли в мастерскую. А потом Мастер приказал вылепить из глины человеческое тело.

– Вот образец, – кивнул он на умирающего, – Покажи мне все, на что ты способен!

И Клэй превзошел себя. Что-то придавало ему сил, то ли отчаянный и умоляющий взгляд умирающего, то ли желание познать истинное Искусство, о котором рассказывал Мастер…

Кукла получилась на удивление похожа на торговца, но не такого, каким он был сейчас, изможденного и жалкого больного, а на того, каким он был всегда: дородный животик, улыбающееся глиняное лицо, крепкие руки, сжимающие пустую кружку… Любил Крыська приложиться к хмельному, чего уж греха таить…

– Почему именно так? – спросил Мастер, когда вернулся под утро.

– Я хочу чтобы он запомнился нам именно таким.