Петр Алексеевич и Алексей Петрович. Исторический роман. Книга вторая

В нервной женской истерике, не находя иного выходу, Софья сделала отчаянный шаг, о котором потом пожалела – сама поехала договариваться с царицей и Петром. Договариваться, однако, в роли побежденной, весьма трудно, ежели вообще возможно. Правительница возвратилась ни с чем, ее даже не приняли.

Петр даже предлагал арестовать и судить. Но его опрометчивое мнение отвергли, как неприемлемое. Софья все еще была сильна. За ней стояло еще более двух десятков полков. Она могла созвать дворянское ополчение со всей России, на ее стороне было мнение жителей столицы.

Ей только нужен был твердый, опытный полководец, а такого в ее распоряжении не было. Ни Василий Голицын, ни Федор Шакловитый для таких дел не годились. Здесь был нужен человек разряда Юрия Долгорукого, отстоявшего трон для Феодора.

В Москве Софья, опомнившись, попыталась свое поражение опять представить, как победу. Умная, твердая все-таки женщина! Она обратилась к стрельцам, жителям столицы со страстной вперемежку со слезами речью: мол, я, не желая кровопролития, поехала к царице и царю с оливковой ветвью, а они встретили ее подло, как будто она не царевна, а холопка какая.

И пусть то будет на их совести.

Возможно, Софья, действительно, не желала крови русской, и без того пролитой врагами Руси предостаточно; возможно, просто устала бороться в одиночку, не получая действенной поддержки со стороны ближайших соратников. Ничем иным ее дальнейшего бездействия нельзя объяснить. А ее противники не дремали, они решили нанести удар не по ее полкам, а в самое сердце царевны, сломить ее духовно.

Кто автор такого удару осталось тайной. По крайней мере, ни Петр, ни Борис Голицын, ни Лев Нарышкин до того додуматься вряд ли бы смогли. Сие могла предложить только царица, знавшая по себе, что это такое.

Как бы там ни было, Петровский лагерь потребовал выдать Шакловитого. Софья оказалась приблизительно в том положении, в какое попала Наталья Кирилловна в мае 82–ого года, когда от нее потребовали брата. Царевна отказалась выдавать на смерть своего союзника и любовника, но, как и тогда, бояре, стрельцы, напуганные будущим возмездием, настаивали на выдаче.

Софье пришлось уступить. Федор Леонтьевич оказался в застенках монастыря.

За Петром, который в то время находился у матери, зашел Борис Голицын, хмельной, довольный и веселый.

– Петр Алексеевич, извольте пойти с нами, будем Федьку Шакловитого пытать.

– Сами управитесь, – недовольно сказала царица.

– Я пойду,– поспешно подтвердил Петруша.