Петр Алексеевич и Алексей Петрович. Исторический роман. Книга вторая

Такой удар рвал кожу до мяса, вызывая неудержимый дикий вопль.

– Еще раз говори, для чего собрал стрельцов?– испрашивал Голицын.

– Царевна опасалась, чтобы по дороге ее ни переняли потешные,– кричал почти в безумстве Федька.

– Уговаривались вы убить царя Петра Алексеевича?

– Нет, одни разговоры были.

– Какие разговоры?

– Было бы хорошо, кабы с ним что случилось: хворь какая напала, али с лошади упал и разбился.

–Гранаты ручные готовили на царя?

– Ничего такого не было. Приходил один умелец, говорил, что может делать ручные гранаты, показывал.

Одна взорвалась, а две другие нет. Выгнал в шею. Кто- то из стрельцов сказал, что такие гранаты можно было бы подложить царю, когда он будет идти по дороге. Отсюда и слухи пошли.

–Врешь, вор!

– Нет, не вру. Ежели была бы твердая задумка убить царя, то можно было

то сделать многими иными способами.

– Какими, например?

– Во время крестного ходу ножом пырнуть. Есть такие мастера, с одного удару бьют.

–А еще?

–Засаду ночью на Кукуе сделать.

Царь неосторожно туды ездит.

– Псы! Гады мерзкие!– Петр вскочил с места и подбежал к Федьке.– Меня, помазанника божьего! Ножом?– От гнева, от нахлынувшего вдруг страха царя трясло, дергало, заставляло истошно орать:–вырублю вас всех, изничтожу!

Царь стал дергаться в конвульсиях. Подбежал Голицын, взял его голову в руки, затем повел к лавке, усадил.

– Успокойтесь, Петр Алексеевич! Все, кто того заслужил, будут наказаны; примерно наказаны,– говорил Голицын, поднося царю стакан воды.

Петр, цокая зубами по стеклу, выпил весь стакан.

– Водки мне, – попросил Петр и добавил, – прикажи … довольно … – Голицын, оглянувшись, махнул рукой палачам. Те принялись опускать Федьку на пол.

– Завтра вторую пытку назначим, – сказал князь дьяку. Шакловитый услышал.

– Не надо … второй раз, – жалобно, детским голосом сказал Федька, оперевшись на пыточный станок и не в силах стоять.

– Я тебе покажу, пес! – Петруша вдруг вскочил с лавки и по-детски буцнул узника по ноге.

Тот едва устоял, вцепившись в дерево дыбы .Когда царь и бояре вышли, Федор Леонтьевич попытался идти, но упал и потерял сознание. Пришел в себя он к вечеру. Над ним стояли кат, ливший на него воду из ушата, и дьяк с бумагой в руке.

– Садись, пиши, – сказал дьяк бесстрастно, – не напишешь – завтра будут пытать снову. Князю срочно надо.

Все тело горело, жгло огнем, кричало болью, но Шакловитый поднялся, сел к столу, взял перо, слегка задумался и стал писать.