Петр Алексеевич и Алексей Петрович. Исторический роман. Книга вторая

Прижми бояр моим именем.

– Насчет детей боярских, государь, – боязливо сказал Нарышкин, зная, что царь не любит возражений, но одновременно представляя, какую бурю боярского возмущения придется выдержать.– Может,сперва охотников поищем, а уж потом …

– Дядя, ты, верно, белены объелся, – грозно ответил царь.– Какие охотники? Сам говоришь, что надобно скоро двигаться в Европу. Ежели у каждого спрашивать – через пять лет поедем. Выезд назначаю через два месяца. И чтоб все были здоровы умом и телом, калик не брать, подлых не брать.

Будут возмущаться – приходить с гвардейцами, отцов потчевать батогами, самых буйных – ко мне. И смотри у меня,– Петр пригрозил дяде кулаком.

Через неделю по Москве пошел стон и плач. Это из теплых родительских объятий вытаскивали боярских недорослей. В положенный срок сто юношей отправили, как на смерть, за границу. Степенные отцы семейств и родов пытались обращаться к царю: « Не вели, государь мой батюшка, в злые, неверные страны-грязи сына мово посылати, не разреши заразы ему западныя прикасатися, гноем ихним обмазатися, неверием черным захворати…».

Среди отправляемых был один только доброволец – Петр Андреевич Толстой. Он, наоборот, с плачем просил взять его в заветную сотню.

– Петр Андреевич, вам впору внуков няньчить, – раздраженно говорил Нарышкин, затравленный боярскими жалобами на несправедливый отбор их чад.– Из молодых никто не хочет ехать, а тут вы досаждаете. В насмешку, что ли?

– Лев Кириллович,– со слезами умолял Толстой,– с детства хотел, как лучше послужить отечеству и царю-батюшке.

–Знамо, как ты хотел,– насмешливо отвечал дипломат, намекая на родство к Милославским – заклятым врагам Нарышкиных.

– Было, Лев Кириллович, было, – соглашался Толстой.– Но сейчас я хочу посмотреть чужедальние страны, обучиться корабельному делу. Всю жизнь мечтал.

– Вся твоя жизнь уж и прошла, отмечтался, Петр Андреевич,– возражал Нарышкин.– Еще три года учиться, С белой бородой приедешь. Что мне государю докладывать? Казенные деньги проедать поедешь?

– На свои деньги буду учиться.

 – поспешно заверил Толстой.– Возьми, Лев Кириллович, богом прошу. Что касаемо возрасту, то я еще очень справный, смотри.

Боярин стал приседать, наклоняться, напрягал руки, показывая, какой он еще ловкий.

– Ладно,– устало согласился Лев Кириллович.– Возьму сто первым. Учти, будешь учиться за свой кошт.

– Хорошо, хорошо. – радостно согласился Толстой.

Энтузиазм боярина объяснялся просто.