Ахиллес и Черепаха

Над рекой тут же повисла мертвая тишина, что, в общем, в Аиде не удивительно. Берегов видно не было.

Лодку сносило куда-то вниз по течению.

– Интересно, – вдруг сказала Черепаха, – а зачем ему деньги?

– Это как с одним веслом, – сказал Ахиллес. – Таково устройство мира.

– Еще один способ сказать «Не знаю»?

Неожиданно их накрыла тень. Оглянувшись, оба увидели, что к ним бесшумно подплыл огромный черный корабль. Через борт перегнулся кто-то весьма рыжий и заорал:

– Эй, на лодке!!!

– На челне, – пробормотала Черепаха.

– Чего?! – завопил Ахиллес.

– Весло не теряли?!

– Ага!!! – радостно и хором закричали Ахиллес и Черепаха. – Теряли!

– Я его разломал! – не менее радостно отозвался рыжий. – Переехал, так сказать!

На лодке помрачнели и замолчали.

– Вот, ловите! – продолжил рыжий. На воду шлепнулась доска.

– И вообще – молодцы! – раздалось с корабля. – Лодку у Харона упереть – сам давно мечтал!

После этого корабль довольно быстро поплыл вверх по течению.

На корме блеснула надпись – Нагльфар…

– А здесь оживленно, – сказала Черепаха, вновь обретая дар речи.

Ахиллес осматривал подарок рыжего.

– Представляю себе, что скажет Харон.

* * *

– Это, – первым делом сказал Харон, указывая на доску, – можете оставить себе. За весло придется доплатить.

Черепаха послушно добавила еще несколько оболов.

– Скажи, – проникновенно спросила она, – зачем тебе деньги?

Харон фыркнул:

– Ну как же, – сказал он. – Эта лоханка маловата и протекает.

Шарады

– Тщетно, о Ликос, меня поглотить обещаешь;

Дом я оставил, сбежав от старухи и старца.

Заяц меня на пути останавливал, зверь сребролапый,

Жертвою Зевсова гнева…

Черепаха подняла лапу:

– Колобок.

– Угадала, – сказал Ахиллес. – Твоя очередь.

Сфинкс

– Не понял, – сказал Эдип. – А где Сфинкс?

– Мы за него, – сказал Ахиллес.

– На недельку, – добавила Черепаха.

– Понятно, – с сомнением протянул Эдип. – Я, собственно, пришел по поводу загадки.

– И?

– Ответ: человек.

– Поподробнее, – сказал Ахиллес. – Что – человек?

– Ну, это он утром на четырех ногах, днем на двух, а вечером на трех.

Ахиллес и Черепаха переглянулись.

– И что, вы с такими часто сталкиваетесь? – сочувственно спросила Черепаха.

– Это аллегория, – раздраженно проворчал Эдип.