Обитель Порока

Молодой человек без всякого разрешения своей матери, оплачивающей все его счета, собрал вещи и покинул территорию престижного учебного заведения. Он понимал, никто из его многочисленных родственников не оценит этот поступок, особенно Ганц, который долго уговаривал своих многочисленных знакомых, чтобы Жерома зачислили в самый престижный университет, выпускающий лучших юристов в Европе уже не один десяток лет. Расчет парня был прост: повидаться с любимым дедушкой до того, как мать или тетя узнает о его побеге, разжиться наличными и пуститься в беспросветный кутеж по молодой клубной Европе.

Жером подошел к окну; ненужные рабочие делали вид занятости, они боялись за свои места и легкие деньги, которые они получали практически круглый год, не считая сбора урожая, когда работать приходилось тяжело. А Ганц каждый день проверял производительность труда и даже за зевок мог выгнать со своих земель навсегда. Два грациозных образа привлекли уставшего повесу. Кристин, посылавшую в город водителя за покупками в преддверии возвращения Ганца, и Триша, бесцельно прогуливавшуюся под окнами Жерома.

Нет, цель у Тришы конечно была: привлечь внимание богатого наследника. Жером, вглядываясь в лицо своей первой девушки, наконец, угадал когда-то любимую Тришу. Сейчас эти чувства показались ему жалкими, но до вечера еще было много времени, а Жером слишком часто скучал на лекциях, чтобы сейчас, вырывшись на свободу, просто сидеть в огромной комнате, больше похожей на музей. Подойдя к зеркалу, Жером немного покопался в своих жгучих кудрях.

– А, ладно. Пойдет для сельской местности.

Фраза очень понравилась городскому кутиле. Перед тем, как выйти из комнаты, он еще несколько раз прокрутил в голове эту ехидную насмешку над всеми жителями особняка. Триша взволновано уже в двадцатый раз прошла мимо окна. Разжалованная кухарка почувствовала тяжелый и в тоже время покоряющий взгляд избалованного деньгами матери мальчика из окна, но сам когда-то милый мальчик так и не появлялся.

Встреча бывших любовников все-таки состоялась. Жером подошел к намалеванной девушке и тут же почувствовал желание Тришы понравиться, но от этого внутри него появилась сочувственная неприязнь. От этой перевозбужденной кухарки исходили флюиды маниакальности. Жером, похлопав Тришу по плечу, сказал:

– Привет. Сто лет тебя не видел, а ты все еще работаешь у дедушки?

– Когда это слышишь из твоих уст, кажется, что я все это время навоз лопатой разгружала.