Родственник из другой Вселенной

Товарищ Бублик – двести девяносто тысяч триста двадцать три тысячи гривен, – оратор поднял голову и извиняющимся голосом сказал: Список большой, поэтому, товарищи, копейки буду округлять до гривен.

– Товарищ Вотченко – четыреста двадцать шесть тысяч сто сорок семь гривен.

– Товарищ Дульский – мэр резко сдернул с себя очки и сурово глянул в зал, призывая его возмутиться вместе с ним. – Совсем уж безобразие, пятьсот девяносто восемь тысяч четыреста пятнадцать гривен. Больше, чем мой зам. Не по чину берете, Аркадий Ильич.

С кресла вскочил упитанный господин в новеньком фирменном джинсовом костюме. Видимо, это и был упоминаемый Аркадий Ильич.

– Жора, что ты мелешь?– закричал он с места. – Очнись, кто может здесь больше тебя украсть? – он уверенно обратился к залу за поддержкой. – Я меру свою знаю, а тебе надо лечиться.

В зале стало происходить нечто, невыразимое художественными средствами капиталистического реализма. Здесь мог бы помочь разве что инструментарий абстрактного авангардизма, но я им не владею.

Приходится пользоваться арсеналом вялых слов и картин неистовства чувств и стихий, как то: шторм, штурм, овации после доклада Леонида Ильича Брежнева, извержение вулкана в Исландии, встреча Гагарина на Кубе, лесные пожары в районе Лос-Анжелеса, здравицы в честь Ким Чен Ира, «Девятый вал» Айвазовского», очереди за колбасой «Московская» 30 декабря 1989 года, осуждение творений Солженицына на собрании в Союзе писателей, изумление мировой общественности при известии о телах инопланетян, якобы доставленных на базу ВВС Соединенных Штатов Америки, гипотетический взрыв водородной бомбы в деловом квартале Лондона, голосование в Верховной Раде по закону о статусе русского языка и тому подобных катаклизмов и экстремальных явлений.

Приблизительно такой эффект имела выходка мэра. Со всех сторон загудели возмущенные голоса и понеслись непотребные, неинтеллигентные слова типа « сам дурак», «осел», «козел», «чушь», «собака лает – караван идет», «рука Москвы», «кремлевская песенка», «кремлевская зозуля» и еще что-то кремлевкое, «бездарный фэйк», «Геть!», «очумел окончательно, идиот», «ганьба!», «долой политическую проститутку!», «это провокация»; «боже, до чего мы дожили»; «да заткните, наконец, ему глотку»… и другие, совсем уже непечатные крики души, высказывания, экспромты и эскапады.

Шум нарастал, все смешалось в доме Облонских, то бишь в зале гориспокома.