Тайная жизнь Светы

– Молодые люди, машинку вызывали?

– Поехали ко мне, – хрипло прошептал мне в шею.

Сколько раз я слышала эту фразу? И сколько раз делала вид, что до глубины души оскорблена наглостью соблазнителя, который посчитал возможным пригласить на первом свидании? А тут просто кивнула, увлеченная киселем в голове, образовавшимся после невероятного поцелуя.

Благоразумные мысли начали занимать законные места уже на заднем сидении. Кирилл вел себя сдержанно, поглаживая пальцами щеку и всматриваясь в мое лицо. Что я делаю? Он-то меня завтра и не вспомнит.

А что будет со мной? Вообще, какого черта он вызывает столько эмоций?! Чувствую себя старшеклассницей, подарившей первый поцелуй мальчику из параллели. Волнуюсь, ладони вспотели, а пресловутые бабочки уже выводят свое знаменитое «танго в животе».

– Ты прекрасна!

В его голосе было столько нежности, что дух захватило. Не припомню раньше такого отклика души и тела на, банальные, в общем, слова.

– Это была чудесная ночь, – шепнула в ответ.

– Будет еще лучше.

– У тебя самолет.

– Я поменяю билеты.

– Не стоит.

– К черту!

Ах, Кирилл-Кирилл. Прости, я не могу так. Не знаю, что со мной происходит, но тоска в свое время оказалась слишком тяжелой для меня, не хочется повторять своей подвиг. Последний раз взглянув в голубые глаза, буквально лучившиеся гаммой разнообразных чувств, шепнула заговор, наблюдая, как его веки медленно закрываются, а голова опускается к груди.

– Простите, кажется, мой спутник устал.

Высадите меня здесь, пожалуйста. А его довезите по адресу.

– Эй, он что, пьян?

– Нет, просто устал, уверяю вас.

– Смотри, женщина, если он мне салон испачкает…

– Исключено.

– Ладно, понял. Все-таки вы, бабы, странный народ.

Под ворчание водителя я уложила мужчину поудобнее и покинула автомобиль. Так будет лучше.

Глава 4. Новый член Ковена

Ковен объявил сбор через неделю после моего возвращения. Смс пришло как раз в тот момент, когда я закончила третью главу.

Речь шла о невеселой жизни и трагической смерти Рустема Муратовича, утопленного в Алматинке сорок лет назад его же дядей. Печальная история мужчины, ставшего жертвой чужой жадности, получалась как настоящий роман какого-нибудь классика позапрошлого века. Раздутое от воды и обезображенное от побоев лицо Рустема еще долго будет стоять у меня перед глазами, и я надеюсь, что он найдет долгожданный покой.

Я никогда не откладывала в долгий ящик рассказы покойных.