Шип и хаос. Факультет отверженных

– Это моё имя, – спокойно согласился мужчина.

Перед Гастоном Эссаром он стоял твёрдо и с достоинством, будто при обычном визите в канцелярию Академии. Я поняла, что смирение арестованного проистекает не от магических оков, а является следствием характера.

Незнакомый мужчина напомнил мне недавно умершего опекуна, и сердце болезненно сжалось от нахлынувшей грусти. За один миг прошлая жизнь превратилась в блёклую картинку, стёртую временем и покрытую пылью. На руке ныла свежая метка.

– Вы работали врачом в Сухом ручье?

Непонятно к чему ведёт Эссар, спрашивая об известных фактах, зафиксированных в документах.

– Около тридцати лет, – отстранённо подтвердил мужчина.

– Помогали людям. Вставали ночью по первому зову. Забывали о своём комфорте и желаниях, борясь за жизнь пациента…

– Всякое случалось, – покачал головой Михель, и стало ясно – он ни о чём не жалеет.

Эссар вёл свою, одному ему известную, линию беседы.

– И эти же люди, жители Сухого ручья, написали донос.

– Они не знают иной правды, кроме той, о которой кричат на всех углах, – медленно проговорил врач.

– А вы знаете другую правду? – Голос Эссара звучал размеренно, обволакивая, внушая ложный покой.

Меня злило, что я невольно поддаюсь, вслушиваюсь в каждое слово, даже соглашаюсь. Мерзавец умел чем-то зацепить сердце и вести за собой.

– Приверженность правде – слабость, стоившая нам свободы, а многим – жизни. Сколько нас осталось в Союзных землях? Сотня, а может десяток? Вы и сами знаете, – охотно проговорил арестованный.

Михель посмотрел на декана долгим и внимательным взглядом, точно выискивая в том нечто важное. У рта и на лбу врача пролегли неглубокие морщины, тени под глазами. Путь господина Сакриана в Академию был более долгим, чем вынужденное путешествие Кирстен.

– Вам удалось продержаться в тени много лет, – бесстрастно продолжил Эссар, сохраняя на лице маску скучающего чиновника. – Однако, вас раскрыли. Как это произошло? Как они догадались, что вы последователь хаоса?

– В Сухой ручей редко добираются с проверками благонадёжности.

У местной полиции нет артефактов. Они вызывали отряд из города, получив письмо с доносом. Как же изменились их лица, когда на ошейнике вспыхнули руны. За один миг я стал для этих людей мертвецом. Нет, вредным животным, место которому в клетке.

– Вы использовали магию? Почему кто-то решил сообщить о вас?

– Я никого не виню…

– Сочувствуете? – В тоне Гастона появилась заинтересованность.