Ведьзмарский лес

Горничная испуганно заморгала, когда хозяйка сказала о переезде. Дане тоже не хотелось покидать привычный мир, менять уклад жизни. Да и чужих она всегда опасалась, терялась среди незнакомых людей. Видя её страх, Ула попыталась улыбнуться.

– Я стану женой лорда Скоггарда. Мне бы хотелось видеть родное лицо в чужом замке, но если ты совсем не желаешь ехать, то я найду другую девушку.

Она могла просто приказать Дане, и та послушно исполнила бы волю хозяйки, но они знали друг друга с детства, и Ула предложила горничной самой выбрать свою судьбу.

Дана нерешительно кивнула и с особым усердием начала помогать в сборах, а Урсула с облегчением выдохнула: с Даной она сможет говорить без утайки и быть самой собой. В остальное время в доме мужа ей предстоит играть ненавистную роль жены лорда и сдерживать чувства. Младший советник Резло, сам того не ведая, преподал леди Бидгар маленький урок. Если все подданные лорда Скоггарда таковы, то в замке мужа ей придётся непросто.

Вечером Ула обговаривала со стариком Харви последние дела и выслушивала наставления.

Карвелл появился в зале. Тихим шагом подошёл к ним. Она не видела его с завтрака, когда он с готовностью обнажил меч, чтобы убить мерзкого посланника, оскорбившего Улу. Подтянутый, собранный Карвелл со спокойным взглядом и решимостью в каждом жесте помог Урсуле самой найти зыбкое равновесие, смело посмотреть в лицо будущему.

– Не забудь своих верных защитников. – Он разложил на столе чехол из тонкой кожи, где хранились кинжалы Урсулы.

Ула достала один, осторожно провела пальцем по стали, в бликах света проявился приметный узор. Оторвавшись от завораживающего перелива рисунка на оружии, Ула в порыве благодарности готова была кинуться к Карвеллу в объятия, но теперь между ними пролегла настоящая пропасть. Она обещана другому, а невидимая стена, построенная опекуном, оставалась непреодолимым препятствием. Сердце защемило тоской. Ни одной её мечте не суждено сбыться.

Урсула застыла. Они несколько минут смотрели друг на друга в немом диалоге.

«Тебе хватит сил, чтобы использовать их, девочка», – словно говорили глаза Карвелла.

«Мне очень страшно. Неизвестность мучает и пугает», – отвечала Ула, сжимая рукоять кинжала.

«Я всегда думаю о тебе. Ничего не бойся. Я всему научил тебя. Не жалей врага. Тебя никто не пожалеет». Он чуть нахмурился и покачал головой, но смотрел ласково.

Она вложила кинжал назад в чехол, бережно свернула и прижала к груди.

– Спасибо, Карвелл.