Балканский рубеж

Что они знают о сербах? О боснийцах? Хорватах? Косоварах? Кто дал им право сбрасывать свои издевательские послания на югославскую землю? Что они умеют, кроме как сеять раздор, подбрасывать поленья в огонь, натравливать брата на брата? Для них, бесстыжих и безжалостных, мы просто хуту и тутси, дикие аборигены, абстрактные племена, столбики цифр в отчетах о прибыли.

Ясну зазнобило, она поспешила вернуться назад в спертое тепло салона. Но прежде чем подняться на первую ступеньку, снова посмотрела на черную тушу бомбы и негромко произнесла вслух:

– Yes.

I do.

Окрестности города Глоговац, автономный край Косово, Югославия

Апрель 1999 года

Въезд на территорию госпиталя охраняли военные. Розовощекий капрал перелистал все страницы в паспорте Ясны, потом бегло просмотрел сопроводительное письмо от Красного Креста.

Длинное трехэтажное здание расположилось в глубине парка. Ясна с небольшим чемоданом прошла по щербатым прогулочным дорожкам к центральному входу.

Несколько окон второго этажа были забраны решетками.

В одном из них курил смуглый мужчина в больничной пижаме. Заметив, что Ясна на него смотрит, он ощерился, медленно провел языком по верхней губе.

На входе в госпиталь документы проверили снова – на этот раз полиция.

– Где мне найти заведующего отделением хирургии? Йована Словича? – спросила Ясна.

Полицейский что-то буркнул в рацию, и через пару минут на пост подошел полноватый рыжеволосый мужчина средних лет, прищурился сквозь круглые очки:

– Вы Благович? Очень своевременно прибыли! Госпиталь переполнен, а персонал подсократился, прямо скажем.

Уезжают. С начала бомбежек поток растет с каждым днем.

Совсем не похож на хирурга, подумала Ясна. Мягкий, трепетный какой-то.

Завотделением повел ее мимо пустынной регистратуры и запертого аптечного киоска к центральной лестнице. Влево-вправо уходили коридоры, и они были заставлены дополнительными койками. Свободных Ясна не заметила. Пахло дезинфекцией, старыми бинтами, жареной рыбой.

На втором этаже напротив поста дежурной медсестры двое полицейских сидели по обе стороны от закрытой двери.

Ясна почувствовала их оценивающие взгляды.

– Здесь «особая» палата, – объяснил Слович, – для арестованных. В основном косовары, но есть и албанцы. Даже один араб.

– ОАК? – спросила Ясна.

Внутри словно тренькнула неслышная струна. ОАК! Не в выпуске новостей, не на газетной странице, где что угодно покажется картинкой из далекого далека, а прямо здесь – вот за этой обычной дверью.